Странник на земле богов

Третья глава

И они появились из ниоткуда, будто прошли сквозь стены. Буквально мгновение ещё никого не было и вот они уже были здесь: почти все среднего роста, в холщовых как будто пыльных хламидах серого цвета. Теперь я был полностью и явно окружён. А вскакивать и бежать прочь сломя голову к призрачному выходу не имело смысла; хотя, да, мне и захотелось это сделать незамедлительно. Мне оставалось только начать прорваться с боем, даже если и придётся умереть, но всё ж не отступить и не показать себя презренным трусом, ни в чьих глазах. Моя воля ощетинилась стальными иглами, со всею той яростью на какую была способна. Что ни говори, а былой опыт кочевой жизни предусмотрительно настроил меня к неожиданной атаке, а её всё не было и не было. Время, если о тут имелось, текло густой медовой патокой, сковывая движения, но не саму неуловимую мысль.

Их лица в теневой стороне комнаты скрывал плотный сумрак. Глаза, чьи очертания я улавливал весьма смутно, больше дорисовывая воображением, совсем не блестели, словно бы без остатка полностью поглощали падающий на них рассеянный свет.

Я сделал было вторую и решительную попытку подняться и, пошатнувшись на ватных неустойчивых ногах, в которых кололи сотни иголок, вновь осел беспомощно обратно на жадно вбирающий моё тепло пол. Для натренированного на запредельные перегрузки организма это было совсем не характерно. Я понял, что не принадлежу себе и некая высшая сила взяла его под полный контроль. Моя извинительная улыбка могла выглядеть и жалкой в их представлении, но это было лучшим, что я мог себе позволить, не потеряв собственного достоинства. Меж тем, никто из хозяев положения и не пытался со мной заговорить. Я подумал тогда о том, что может быть мне так молчаливо хотят предложить некую свою игру со множеством неизвестных и мне остаётся только с ней согласиться, как с данностью. Отказа, ни в какой форме, они могли и не принять. Предположив для себя неблагоприятный исход, я решил, что буду действовать так, как действуют умудрённые опытом поражений полководцы, – максимально стану избегать прямого с ними столкновения. А то обстоятельство, что я оставался пока ещё живым и пребывал в относительном покое, давало мне надежу на единственную возможность, что вся встреча обойдётся миром. Я не признавал за собой поражение и, к чести незнакомцев, его мне никто из них не навязывал. Как только я внутренне принял решение начать с ними диалог, незамедлительно к ногам вернулся была сила и я смог встать, опираясь на одно колено. А уже встав в полный рост, то не без удовольствия отметил про себя, что кое-кого из них, я буду и повыше ростом. Было ли это моим преимуществом? – тот вопрос, на какой я не нашёл ответа и поныне.  

Декламировать им стихи и дальше, больше не было у меня никакого желания. Но именно их от меня все они собравшиеся и ждали. А, казалось, спасительную мысль: сослаться на забывчивость, как-то с лукавить, – я отбросил бесповоротно сразу. Глупо было стараться провести земными методами тех, кто мог видеть человека полностью, все его потаённые мысли и настроения. Подобное действие никому не прощается. А быть отвергнутым на далёкой чужбине, фактически, в чужом мире – есть худшее поражение для человека в обыденной жизни честного.