Странники. Пламя и Магия

1. Шаг в неизвестность

Утро выдалось препаршивым, начиная с того, что от Берта так и не было ни слуху ни духу, и завершая закончившимся так не вовремя кофе. Пить пришлось растворимую гадость, что улучшению настроения никоим образом не способствовало.

Впрочем, в том, что это не последняя скверная новость за сегодня, Марисоль не сомневалась.

Молодая женщина с тоской посмотрела на донышко чашки, на которой остались коричневатые разводы — то ли кофе оказался настоящим, но жженым, то ли попался стойкий краситель — хмыкнула и сунула чашку в посудомоечную машину. На такой не погадаешь. Да и время не то. И настрой, чего уж.

Улыбнулась, подумав, что теперь может позволить себе даже дорогостоящую технику и поход в кафешку в любое, казалось бы, время.

Потянулась.

Но улыбка задержалась на тонких губах ненадолго. На душе скребли кошки. Да, уже неделю светило солнце, от последнего ливня и луж не осталось, а кошки так и скребли, не желая ни на минуту дать отдых уставшей от непогоды душе.

Терзало недоброе предчувствие.

Настолько, что сфокусировать внимание на чем-то хорошем удавалось совсем не надолго. Так было полгода перед бабушкиной смертью. Целых шесть месяцев неясной тревоги и непонимания. Если бы она тогда умела слушать свою интуицию…

Тряхнула головой. С тех пор многое изменилось. Она давно научилась слышать и понимать свой дар. Давно…

Уныло и бессмысленно уставившись в открытое окно, молодая женщина наблюдала за игрой солнца на окнах соседнего дома. Яркое летнее светило уже много лет не слепило глаз. Побочный эффект от бертова подарка. Или ритуала. Она так и не удосужилась уточнить.

Вытащила из-под рубашки кулон на длинной витой цепочке. С теплотой вспомнила их знакомство. Давно это было. Полтора десятка лет назад.

Но талисман до сих пор грел душу

А от самого Берта вот уже неделю не было вестей. Он не пришёл на встречу. Не было его и — уж совсем небывалое дело! — на Перекрёстке. Уж там он всегда откликался. Хотя бы вестника отправил.

Вот уже неделю она каждую ночь приходила туда, в звездное межмирье, но там по-прежнему не было ни души. Лишь мягко искрился, согревая, их звёздный костерок, зажженный однажды особенно холодной ночью. Тёплое напоминание об удивительной магии названого братца.

Женщина сжала талисман, прикрыла глаза. Он не нарушал обещаний. Забросил бы все на свете, перевернул вверх дном сотню миров, но сдержал данное слово. А он обещал! Встреча должна была состояться семь дней назад, накануне осеннего равноденствия, в годовщину их знакомства.

Он бы не стал нарушать старую традицию, которую они оба свято чтили вот уже пятнадцать лет.

Берт для этого был слишком щепетилен.

Ещё и сон этот…

Внизу коротко звякнул дверной колокольчик, призывая владелицу небольшой лавки к посетителю.

Женщина спрятала талисман под рубашку, привычно закатала рукава и, расправив плечи, отправилась встречать потенциального покупателя.

Да, у нее уже давным-давно есть помощницы, разумеется, тщательно проверенные (не без помощи Берта), верные и одаренные. Но сестрицы-хохотушки Дара и Дора — расторопные, сметливые девчонки, зарекомендовавшие себя самым лучшим образом за время работы, — придут только через час. А она лишь недавно выплатила кредит, появились свободные деньги, и ее небольшой магазинчик начал приносить какой-никакой доход, несмотря на многочисленные налоги и жирные намёки на необходимую благотворительность, так что разбрасываться клиентурой не стоило.

Внизу, в лавке, обнаружилась бабушка — божий одуванчик. Старушка улыбнулась шагнувшей за прилавок женщине.

Марисоль поздоровалась. Неожиданно искренне. Даже успела себя похвалить: боялась, что улыбка выйдет дежурная, если вообще выйдет.

— Чем могу помочь?

Обычно эта простая фраза помогала определить, кто посетил её скромную лавку: праздный гуляка, заглянувший за бесполезным, но оригинальным сувениром; обыватель, не потрудившийся разобраться в законах мироздания и потому уверенный, что способен без подготовки и последствий подчинить себе столь могущественную силу (такие нередко пытались заказать порчу или приворот); или кто из настоящей волшебной братии.

Первым Марисоль старалась предложить что-нибудь безобидное и полезное, наподобие простых амулетов, не взимавших с владельца плату за их использование. Хотя были у неё и совсем бесполезные безделушки и малоприятные артефакты — для особо дотошных скептиков.

Третьи захаживали редко, но обеспечивали едва ли не половиной годовой выручки — не так много в мире лавок настоящего волшебства. Особенно тех, где можно найти могущественные редкости (о чем, разумеется, знали лишь избранные).

Вторых же Марисоль не переносила на дух. Им, конечно, от Вселенной прилетало за помыслы и — не дай Высшие — деяния, но, как правило, с большим запозданием.

Посетительница лукаво подмигнула:

— Нет ли у тебя, солнышко, молодильных яблочек?

Марисоль даже растерялась, не сразу сообразив, что это шутка.

— Не держим, — и серьёзно пояснила на всякий случай: — Магические редкости под строгим учётом, на каждый вид нужна лицензия.

— Да, знаю-знаю, деточка, ведаю.

Марисоль внутренне подобралась: ещё проверяющих ей не хватило.

Но вот странность: снисходительное обращение, которое она не любила и не прощала никому, неожиданно не обидело, а согрело. Окутало теплом. Совсем как в детстве. Подумалось даже, что это и есть та самая таинственная магия настоящих бабушек.