Странники. Пламя и Магия

2.10

Вскоре улица вывела на площадь, посреди которой возвышался колодец. Сооружение это мало отличалось от тех, что видела ведьма в деревне да на экскурсиях в родном мире: то же высокое каменное кольцо, опоясывающее скважину, над ним — двускатная крыша на двух столбах да ворот с ведром на цепи. Сам колодец прикрывала массивная деревянная крышка.

Соль даже поначалу усомнилась, что сможет её с места сдвинуть, тем более в такую погоду. Отсыревшее дерево обещало быть неподъёмным. Но при ближайшем рассмотрении всё оказалось не столь страшно: круг состоял из двух половин, скреплённых петлями так, чтобы одну из них можно было откинуть на другую.

Уже наполнив второе ведро, ведьма услышала позади:

— Светлого дня, соседушка.

А она-то уж обрадовалась, что желающих пообщаться не нашлось. Рановато, видимо. Медленно выпрямилась. Обернулась. Чуть прищурилась, рассматривая ядовито-доброжелательную девицу.

Девчонка в цветастом платке смотрела на помилованную с неменьшей настороженностью. Даже враждебностью.

— И тебе не хворать, — холодно улыбнулась в ответ Соль, размышляя, не этот ли платок она в окне видела?

Заметив у девицы в руках ведро, плотнее запахнула шаль и посторонилась.

— Уже уходишь?

В отличие от первого пожелания, на этот раз от сожаления девчонки не веяло фальшью.

Озадаченная, женщина оглянулась:

— Чего тебе? — вёдра тянули руки и доброжелательности не способствовали.

— Погоди. Вместе пойдём, поболтаем.

— И о чем мне с тобой болтать?

В другое время ведьма не упустила бы случая пополнить знания о новом мире, но общество этой девицы совершенно точно не сулило ничего хорошего. Тут и ведьмина чуйка не нужна.

Сзади хлопнуло, стукнуло, плеснуло…

— Ты что же, — почти срываясь на крик, взвизгнула непрошеная собеседница, — думаешь, это я Сандру донесла?!

Соль даже обернулась, удивлённо приподняв брови. С трудом удержалась от усмешки: стоит это недоразумение, уперев руки в бока, глазами зыркает, а под ногами лужа в песок впитывается, подол платья и тот мокрый.

Тут и думать не надо.

Хотелось недоуменно поинтересоваться: «А то кто же?»

Но ведьма лишь головой покачала, игнорируя оглядывающихся прохожих, с трудом сдерживая раздражение — мало ей на площади внимания было!

— Я об этом не думаю. Имени-то твоего не помню. Меня Небеса оправдали и в милости своей память забрали, — улыбнулась опешившей девчонке. И прежде чем продолжить путь, негромко бросила через плечо: — Как думаешь, каково было бы жить, зная, что по твоему навету человека невинного казнили?

Уходила Соль в тишине.

По дороге размышляла. Неужто благодаря этой пигалице в цветастом платке Сольге на костре оказалась? И чем не угодила, чтобы со свету сживать? Или по дурости? И вообще, она писать-то умеет? Или настолько безрассудная, чтобы языком трепать?

У Марисоль с местной грамотой пока не задалось: Вардо по её просьбе притащил какое-то весьма потрепанное подобие тоненькой книжицы и даже парочку старых королевских указов на желтоватой бумаге, но на слух они воспринимались гораздо легче. Оставалось надеяться, что с письмом будет проще, чем с чтением. В крайнем случае была ещё магия.

За уборкой время летело незаметно. Вскоре прозвонил колокол. И к сонму вопросов добавился ещё один: как они время определяют? Неужто по колоколу? По солнцу да звёздам? Должны же быть какие-то механизмы, приспособления. Даже на якобы безмагической Земле примерно к этому времени часы уже появилось. Башенные, насколько ведьма помнила историю.

У юной Сольге в доме пришелица ничего подходящего не обнаружила. Если и были песочные или ещё какие, то их давно уж след простыл.

Вздохнула, в очередной раз выжимая тряпку. Привычных благ цивилизации катастрофически не хватало. Необходимость воздержаться от колдовства тоже оптимизма не внушала.

За окном неумолимо сгущались сумерки. Ведьма достала найденную плошку и, ссадив на хворостину огонёк из очага, зажгла фитиль. Огонёк и правда вышел достаточно ярким. На бревенчатых стенах заметались тени. Удивительно, но и запах постепенно перестал казаться столь навязчивым.

Человек ко всему привыкает, как любила повторять одна из воспитательниц в детском доме.

Ничего примечательного больше Марисоль не нашла. Прогрызенный мешок вполне привычных семечек, вернее шелухи, без сожалений был выброшен. Следы от кувшинов с мукой и какой-то неопознанной крупой. И вот интересно: мыши их утащить не могли… Соседушки?

Хмурясь, ведьма мазнула пальцем по беловатым следам на полке, присмотрелась, принюхалась…

И ведь ни один не то что повиниться, даже справиться о её здоровье не пришёл.

Ну — губы колдуньи искривила недобрая усмешка — у нее не поворуешь. Ни одному вору не под силу срезать заговоренный кошель. А эти? Убиваться по мешку муки она не собиралась. Да и поважней заботы были, чем воров искать, время тратить. Но наглость и подлость проучить стоило. Потому, недолго думая, ведьма решила скормить украденное мышам. Чтоб впредь неповадно было.

Решено — сделано.

К тому времени, как она закончила уборку, давно стемнело. Когда Соль наконец бросила тряпку и устало рухнула на лавку, стояла глубокая ночь. Хоть глаз выколи. В домах по соседству ни огонька не теплилось. Ведьма усмехнулась. Свет — дорогое удовольствие во все времена. Фонарей уличных здесь, на задворках цивилизации, тоже не наблюдалось.

Путешественница оперлась спиной о стену, запрокинула голову, прикрыла глаза…

Бок согревала печь, навевая сон.

Под спиной и затылком изгибались волнами хорошенько проконопаченные грубые бревна, не давая отключиться от реальности. Руки и ноги гудели, напоминая, что на этот раз никаких снов. Спина, как говаривал Берт, отстегивалась.

Зато она выдраила хоромы!

Теперь это ее реальность.