Странники. Пламя и Магия

3.4

К его светлости Соль отправилась на следующий день. С утра пораньше. Правда, идти пришлось дольше, чем предполагала гостья из другого мира: у ведущего к воротам моста она стояла не меньше часа спустя.

Резиденция местного богатея воображение поражала. Мрачностью и монументальностью. Возведённая из серого камня, она высилась над простыми смертными грозной тёмной глыбой.

Как там живётся, Соль старалась не думать.

Тяжёлые деревянные створы ворот были радушно распахнуты.

— Сольге, пожаловала? — хмыкнул один из бравых караульных, усатый длинный дядька в латных доспехах. — Ладно выглядишь…

— …для приговорённой, — вклинился второй.

Под сводами врат грянул хохот.

Ведьма ответила острякам кривой усмешкой.

— А ещё сказывают, благословения раздаешь, — с неприкрытой иронией полушепотом, будто страшной тайной, поделился воин, отсмеявшись.

— Брешут, — невозмутимо откликнулась ведьма. — Вы лучше скажите, с кем мне насчёт работы поговорить.

— Ты разве не к её светлости? — неподдельно удивился третий стражник, совсем молоденький, кудрявый. Такой бы отлично смотрелся на модном показе.

Соль качнула головой, размышляя, насколько быстро разлетится весть о потере ею таланта в этой большой деревне, если о её вчерашнем совете жадному сексисту даже стража на воротах замка уже слышала.

— Про работу — это к управляющему или супружнице его, — посоветовал первый. — А её светлость тебя ждали.

Гостья кивнула, с трудом удержавшись от того чтобы недовольно поджать губы. Напомнила себе, что проблемы ей не нужны, а значит, не стоит игнорировать сиятельных господ. И шагнула во двор замка.

Сзади присвистнули.

Соль хмыкнула. Пусть. Некогда ей лясы точить. А коли сочтут, что характер изменился, всегда можно списать на потерю памяти. Спихнуть вину на инквизицию — с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Остановила пробегавшего мимо чумазого мальчишку:

— Где управляющий?

Парнишка, выгвазданный настолько, что ни цвет, ни материал одежды определить было невозможно, во все карие глаза уставился на гостью. Моргнул. Небрежно смахнул грязной рукой тёмную прядь со лба, оставив над бровью ещё одну полосу.

— Там ищи, — махнул рукой в нужном направлении и побежал дальше.

Ведьма проводила его озадаченным взглядом, тщетно пытаясь понять, кого же ей напомнил этот замарашка. Так и не найдя ответ, тряхнув головой, продолжила путь.

У хозяйственных построек развернулась прелюбопытнейшая картина: дородная женщина, едва ли моложе виденного Марисоль в день казни господина, уперев руки в бока богато расшитого одеяния, грозно возвышалась над склоненными в глубоком поклоне слугами. Последние, виновато опустив головы, не смели поднять на хозяйку (а это, несомненно, была супруга его светлости) глаз. Вокруг них, оглашая окрестности писком и недовольным цоканьем, носилось за курами нечто рыже-белое, лохматое, вытянутое…

Несчастные пернатые, отчаянно кудахтая, разбегались в стороны. Где-то в стойлах визжали потревоженные свиньи, мычали коровы. И за всей этой кутерьмой наблюдал с ветки дерева упитанный полосатый кот.

— Что это, я вас спрашиваю! — перекрикивая гомон, провозглашала грозная аристократка.

Поморщилась от особенно громкого крика бедной курицы, едва успевшей увернуться от прыгнувшего к ней зверя.

— Что?! — вопросила она громче, так и не дождавшись ответа.

Соль, с трудом сдерживая отчаяннно рвущийся смех, присела и тихонько свистнула, привлекая внимание бойкого зверька.

Тот остановился, позволив наконец рассмотреть длинное тельце, почти полностью покрытое белой шерстью, но несколько неопрятное из-за ещё оставшихся рыжих клочков. Навострил маленькие круглые и уже белые к зиме уши и повернул треугольную голову к новоприбывшей. Убедившись, что звали именно его, зверь длинными скачками бросился к ведьме. Мгновение спустя хвост с чёрным кончиклм взвился в последний раз, и зверек застыл напротив, склонил голову на бок, с интересом разглядывая гостью.

— Как тебя зовут, хулиган? — улыбнулась та, игнорируя вдруг воцарившуюся тишину и устремленные на них взгляды.

— Кай, — тихонько подсказал кто-то из провинившихся.

Горностай повел ухом, но голову не повернул, не отводя от ведьмы чёрных умных глаз. Облизнул испачканную красным мордочку. Потом прыгнул, пискнул и в мгновение ока забрался к ведьме на плечо.

Вокруг потихоньку стихал гвалт, животные успокаивались.

— Сольге, — аристократка удивлённо приподняла брови, узнавая, — как тебе это удалось?

Ведьма, впервые радуясь многослойной одежде, запоздало поклонилась, насколько позволял неожиданно обретенный друг.

— Светлого дня, ваша светлость, — и только после позволила себе беспечную улыбку: — Не знаю.

Хозяйка хмыкнула, улыбнулась:

— Этот проказник никого, кроме Мина, не слушает, — и грозно зыркнула на заметно расслабившихся слуг: — Это не отменяет вашей вины, ротозеи. Шум подняли. Его светлость от работы отвлекаете, лодыри. Отходить бы вас палками…

На этом леди посчитала карательную миссию выполненной и, уже развернувшись, чтобы уйти, милостиво кивнула ведьме:

— Отдашь этого негодника — найди меня.

Соль снова поклонилась.

*

Примерно так выглядит этот негодник: