Странники. Пламя и Магия

3.7

Ждать, пока представится удобный случай, она не могла — нужно было создавать его самой.

Впрочем, это не потребовалось: Ли, которая часто помогала на кухне, однажды упала в обморок. Ведьма не удивилась. Срочно вызванный врач — тот самый старикашка, что осматривал ведьму в день казни, — подтвердил: служанка здорова, но в положении. Обед лорду пришлось нести Соль, так удачно подвернувшейся под руку жене управляющего.

Соль поднималась по лестнице с уставленным снедью подносом и благодарила Высших за дарованную интуицию, которая здесь, в насыщенном магией мире, становилась незаменимым помощником.

— Привет, огарок! — задорно отсалютовал, пробегая мимо вслед за что-то недовольно фырчащим Каем, мальчишка лет семи, удивительно похожий на обоих господ разом.

— Доброго дня, молодой господин, — улыбнулась ведьма, приседая в лёгком реверансе и настороженно следя, чтобы поднос в её руках не накренился.

Мелкий засранец с первого дня иначе её не величал, впрочем, играть ни с кем, кроме неё, ни мальчишка, ни его привередливый питомец не желали так же с первого дня её работы в замке. Чем Соль беззастенчиво пользовалась, когда от тряпок, воды и тяжёлых вёдер начинало ломить всё суставы и мышцы без исключения.

— Передавай привет папочке, — крикнул мелкий и скрылся за поворотом коридора.

Ведьма, усмехнувшись, покачала головой и коротко постучала в дверь кабинета.

Это тоже было странное условие местного господина.

Дождалась позволения, неловко толкнула дверь плечом и вошла.

Володетель местных судеб сидел за столом, погрузившись в изучение какой-то корреспонденции на грубых плотных желтоватых листах. Рядом стоял полупустой кубок красного вина. Его светлость, не поднимая головы, указал, куда поставить обед. Ни опухшего лица, ни дрожащих рук.

Опустив поднос на свободную от бумаг часть массивного деревянного стола, ведьма замешкалась. Просьба маленького аристократа равнялась приказу, и его необходимо было выполнить.

— Что-то ещё? — хмурясь, бросил светлость.

— Молодой господин желает вам доброго дня.

Мужчина наконец оторвал ясный взгляд от бумаг. Чуть приподнял брови, узнавая. Кивнул, пряча в усах истинно отцовскую улыбку. И величественно махнул рукой:

— Можешь идти.

Коротко поклонившись, ведьма вышла. Но прежде чем закрыть дверь, бросила ещё один взгляд на стену за спиной вельможи. Практически всю ее занимала карта!

Итак, карту она нашла. Увы, легче от этого не стало.

— Отнесла? — встретила её на пороге кухни Фаина. — Умница. Тебе сегодня побегать придётся: надо на рынок сходить.

День выдался снежным, пасмурным, слякотным.

Возвращаясь в город, ведьма напряжённо думала. Писала и читала она до сих пор кое-как. С такими навыками копировать карту пришлось бы целиком. Ее можно было переписать. Или даже сделать магический слепок. Но… и то, и другое заняло бы прорву времени. И не факт, что удалось бы без ошибок.

Рисковать понапрасну не хотелось.

Ведьма, кутаясь в простую накидку (пришлось купить — уж больно подаренную возничими жалко было), торопливо шагала мимо торговых рядов. По дороге она наконец забрала рюкзак. Сшили ребята его на совесть. Это радовало.

Не радовала погода. В башмаках хлюпало, а нужно ещё было продуктами закупиться для господ (благо, хоть не всё тащить — привезут).

Да и разжиться копченьями да соленьями себе в дорогу не помешало бы…

Зябко передернув плечами, ведьма плотнее запахнулась и надвинула поглубже капюшон, недовольно морща мерзнущий нос.

Она во многих мирах бывала. Во снах, как водится. Пару раз и в средневековье заглянуть довелось. Так себе местечко. В Европе грязь, антисанитария, никакого личного пространства. Она тогда возблагодарила высшие силы, что лишь во сне перемешаться умеет: в городишке кишмя кишели крысы и мыши, свирепствовала очередная эпидемия. Это ж надо было додуматься — изводить кошек! Сначала этих мудрых созданий обозвали дьявольским отродьем, потом ведьм обвинили в эпидемии… Благо, это помешательство носило локальный характер и затронуло лишь отдельные города. К востоку и побережьям было несколько менее вонюче: бани, сауны, офуро, термы и иже с ними делали свое дело. Но ни личного пространства, ни удобств по-прежнему не было и в помине. Да и без эпидемий там тоже не обошлось.

Всё те же войны, интриги…

Веселое, в общем, было время.

Но здесь…

Вроде и чистенько, нечистот посреди улицы не валяется, отдельно стоящие отхожие места в виде этаких узеньких домиков-шалашиков имеются, даже за конягами мальчишки за медную монетку прибирают незамедлительно. И, судя по отсутствию вони около этих туалетов, ведьма рискнула предположить, что без так усердно притесняемой магии здесь не обошлось. Но так убогонько, мрачненько, страшненько.

С процветающей… да чего уж, цветущей махровым цветом инквизицией не удивительно, конечно.

И что здесь Бертран забыл? И где именно забыл? Что случилось? И, самое главное, жив ли он вообще?

Впрочем, в последнем она была уверена — связь не обманешь. Уж местным такой фокус точно не под силу. Но надолго ли?

Самое простое объяснение: угодил в лапы инквизиции. И пусть Берт и костер — две вещи несовместные, но ведь и на старуху бывает проруха… Хотя в это и мало верилось: об таких магов инквизиторы зубы обломают. Особенно здешние.

Марисоль задумалась: «Интересно, они в этом мире повсюду? И все такие, как давешний… Как там его? Сандр?.. О! Вспомнишь солнце — вот и лучик…»

Навстречу женщине шел вышеупомянутый инквизитор. Плечи расправлены, подбородок гордо вздернут. Кто от него шарахался, кто в ноги кланялся, а большая часть так и вовсе поскорее спрятаться торопилась, лишь бы на глаза ему не попасться. А он шел себе, на приветствия сдержанно отвечал, даже головы не поворачивая. Смотрел прямо перед собой, кажется, ни на что внимания не обращая. Да только глаза сиреневые цепко сверкали, подмечая малейшую мелочь.