Странники. Пламя и Магия

3.11

— Агнар Минвальд герцог Дракандский! — грозно рыкнула ведьма, распахивая дверь в спальню молодого господина.

Стражи остались в коридоре за внешними дверьми. Если что и услышат за толстыми стенами, свидетельствовать не будут. Не посмеют: их недогляд.

Мальчишка, с упоением изучавший какой-то свиток, устроившись по-турецки на большой высокой кровати с балдахином, заметно вздрогнул и вытаращился на вошедшую огромными глазами. Когда изумление и испуг схлынули и до мелкого дошло, как и кто его только что назвал, молодой герцог попытался изобразить праведное негодование.

Не тут-то было. Негодовала ведьма. И тот, кто не знает, чем может обернуться для окружающих ведьмино негодование, очень рискует, его вызывая.

Разумеется, воевать с ребёнком она не собиралась. Но вправить мозги кое-кому стоило, раз уж ни у кого другого отваги не хватает. Водрузив клетку с притихшим зверьком на круглый резной столик, Марисоль решительно прошагала к ложу. Забрала у удивлённого мальчишки свиток. И, бережно отожив его в сторону, села рядом на расшитое серебром покрывало.

— Обьясни-ка мне, ваша светлость, ты зачем Кая в курятник притащил? — деловито и почти доброжелательно поинтересовалась у маленького герцога.

Мин, к которому подобным образом мог обращаться разве что отец, растерялся совершенно.

А ведьма на всякий случай предупредила:

— Только не пытайся отпираться: во-первых, недостойно, во-вторых, я тебя видела.

Наследник поднял на служанку умные карие глаза. Вздохнув, виновато потупился. Молча пожал плечами, понимая, что отрицать очевидное бесполезно, и не зная, как объяснить свой поступок.

Соль посмотрела на узкую белую полосу неба за стрельчатым окномокном, испещренную тёмными прожилками витражных перемычек.

— Ты понимаешь, что ставишь под угрозу и его жизнь, и жизни людей?

Вдруг подумалось, что у мальчишек и девчонок её мира может быть беззаботное детство. Безоблачное, не обременённое ответственностью и грузом знаний о тяготах жизни.

Увы, этого мальчугана она щадить не могла.

— Он зверь с охотничьими инс… — скривилась, неопределённо махнула рукой, — охотник. Он будет ловить всё, что движется. Скольких яиц не досчитаются сегодня? А впереди зима. Не сомневаюсь, ты как наследник об этом и сам знаешь.

Мин кивнул, не поднимая головы.

— Кроме того, от ран заболеть можно, а Кай свою добычу без боя не отдаёт. Он зверь-амулет, его не тронут. А люди — твои в будущем люди — в опасности окажутся.

На последних словах ведьмы мальчик всхлипнул сдавленно. Но не заплакал — только губу прикусил.

Соль нахмурилась. Где-то под рёбрами тревожно шевельнулась совесть. Не собиралась она ребёнка до слез доводить. Пришлось напоминать самой себе, что этот разговор необходим.

Дав будущему герцогу возможность осмыслить услышанное и успокоиться, она умолкла.

— Соль, — наконец тихо позвал мальчик. — Но ведь ему нельзя в клетке. Не отпускать же его совсем?

Ведьма кивнула:

— На воле он погибнет, — и улыбнулась ободряюще: — У вас крыс с мышами везде полно. Вон, к амбарам сходите. Да и, думаю, если он домашнюю живность душить перестанет, никто не будет его неволить. А крольчатину и курицу, — хмыкнула, заметив заинтересованное шевеление на столе, — он и за работу получать может, не так ли?

— Точно! — просияв, мальчишка захлопал в ладоши. — Слышишь, Кай? Будет тебе жалованье: за дюжину пойманных мышей или… — задумался ненадолго, — трех крыс будешь получать кусочек вкуснятины из наших кладовых. Как тебе?

— По-моему, очень даже достойная оплата труда, — оценила Соль.

Горностай встрепенулся и согласно закивал.

— Ну, вот и договорились, — облегченно улыбнулась ведьма.

Затея внушала некоторую тревогу. Но женщина надеялась на необыкновенную разумность зверя, в которой уже не раз за время их знакомства успела убедиться.

Миссия была выполнена. Можно было возвращаться к делам насущным.

— Спасибо тебе, Сольге, — вдруг попросил молодой герцог, когда служанка уже собралась уходить. — И благодарю, что не стала жаловаться.

— Сочтемся, — ухмыльнулась путешественница, даже не подозревая, что её слова окажутся пророческими.