Странники. Пламя и Магия

4. Порча

С тех пор в замке стало потише. Каю и его человеческому другу идея трудоустройства понравилась. Обитатели вздохнули спокойно. Правда, бывало, увлечённый охотник налетал на прислугу или пугал внезапным появлением. Но куры и кролики оставались целы. На прочее, в том числе частенько учиняемый им во время битв знатный беспорядок, господа были готовы закрыть глаза, прислуге же оставалось вздыхать и наводить порядок.

В один из дней Соль в компании ещё нескольких слуг драили столовую.

Ведьма, стоя на верхней ступеньке добротной деревянной раскладной лестницы, протирала настенные светильники, стирала копоть с прикреплённых к стене за ними металлических пластин, полированных, потому работать приходилось аккуратно.

— Даю-то эта белая бестия какой гостинец приволок, слышали? — внизу полушёпотом делилась со служанками свежими сплетнями Жилка.

— Какой? — вопросил тонкий голосок, кажется, принадлежавший молоденькой девчушке, она как раз выполаскивала тряпку.

— Эту хохму уже ползамка мусолит, — попеняла товаркам явно довольная девица. — Приходит, значит, Дай с утреца стайки чистить. Глядь, а возле его лопаты полдюжины крыс дохлых валяется. И звереныш этот там же. Пискнул, подхватил крысу да к даевым ногам приволок. И в сторону оставшихся мордой мотает, мол, угощайся.

Ведьма усмехнулась. Извинился-таки.

— Так-таки и полдюжины? — донеслось ехидное из дальнего угла, где Стеф чинил расшатавшийся стул с высокой резной спинкой.

Девица поморщилась и с видимой неохотой признала:

— Сама не видала. За что купила, за то продаю

— А Дай? — нетерпеливо выдохнули слушательницы.

Жилка фыркнула, в очередной раз выжимая тряпку:

— А что Дай? Поблагодарил, сказал, что не голоден.

— Прям так и сказал? — не унимался дотошный мужик.

О страсти служанки собирать сплетни да приукрашивать знали все. Но послушать не брезговали.

Жилка в долгу не осталась — разогнулась и, уперев руки в бока, с насмешкой уточнила:

— А ты полагаешь, надо было крысой полакомиться?

— Фу, Жилка! Слушать — и то противно, — протестующе запищал кто-то из девчонок.

Местная сплетница, пряча довольную улыбку, пожала плечами:

— Так а я о чем?

— Жил, прополощи, будь ласка, — попросила ведьма, протянув служанке грязную тряпку.

И, пользуясь короткой передышкой, с наслаждением выпрямилась, повела плечами, осторожно придерживаясь за лесенку. Руки гудели, работа двигалась раздражающе медленно.

И так изо дня в день. Времени прошло — едва ли неделя, а ведьме казалось, что она в этом городе, в этом замке уже вечность торчит.

Иногда её отправляли с подносом к герцогу. Тогда удавалось рассмотреть какой-нибудь участок карты и позже — в укромном уголке или уже дома — попытаться воспроизвести его по памяти. Как-то раз снова получилось наведаться в библиотеку, увы, подходящей карты там не нашлось: удалось отыскать несколько довольно древних свитков, но они довольно сильно отличались от того, что красовалось на стене кабинета. Наверняка имелось и что-то более новое, но вндьма не представляла где искать.

Словом, результаты были плачевные. Но Марисоль не отчаивалась. К тому же с высочайшего позволения Мина она теперь всегда имела при себе свёрнутый в трубочку клочок грубой бумаги и кусочек угля. И на то, что у новой служанки через плечо перекинута небольшая холщовая сумочка, остальные вскоре вовсе перестали обращать внимание.

Радовало одно: возможность питаться в замке, а следовательно откладывать скромное жалование для будущего путешествия. Доедать за господами ведьма откровенно брезговали, в отличие от большинства своих временных коллег, но и без этого слуг кормили пусть удручающе скромно, но вполне сносно. С цингой и истощением ей свалиться не грозило — и ладно.

А ещё с грамматикой дело наконец сдвинулось с мёртвой точки.

С помощником пошло веселей. Соль старалась посвящать занятиям каждую их короткую встречу. И вскоре уже могла довольно сносно читать и даже писать, с жуткими ошибками, которые её маленький наставник с умным и самым серьёзным видом исправлял, явно копируя своих учителей, но всё же.

Иногда ошибки выходили до того смешными, что катались от хохота и учитель, и ученица.

— Ну, даёшь, Соль! — над очередным перлом смеялся Мин. — «Горностай ест свой хвост»!

— Ты, главное, Каю не рассказывай, — вытирая слезы из уголков глаз, попросила ведьма. — А то обидится.

Зима входила в свои права. Предзимник неумолимо подходил к концу, уступая бразды правления снеженю (как поняла ведьма, по времени он примерно совпадал с декабрём). Несмотря на довольно тёплую погоду, снег лежал уже плотным, нетающим слоем.

Сапоги наконец более-менее сели по ноге и уже так не раздражали. Хотя ведьма твёрдо решила устроить маленькую обувную революцию: подкопить денег и заказать обувь на левую и правую ногу. Мало ли какая блажь может прийти в голову неказненной белошвейки?

Однажды юный герцог посетовал:

— Ветер лютый. Мне на улицу выходить запретили, — вздохнул.

Ветрище и правда знатный разыгрался. «Ещё две седмицы до снеженя, а будто конец зимы…» — посетовала в то утро Сара, которой пришлось идти в город.

Кай мирно сидел у маленького хозяина на плече, чутко прислушиваясь к разговору.

Мин же с надеждой предложил:

— Кай в библиотеку просился. Пойдёшь?

— Идём, — пожала плечами ведьма.

Руки-ноги гудели. Хотелось хотя бы присесть. А ещё лучше — отвлечься на что-то по-настоящему ей нужное.

— Не боишься? Вечер скоро.

— Чего? — не поняла ученица. — Книг?

— Неужели не слышала, что о библиотеке болтают? — карие глаза лукаво блеснули в свете фонаря, который мальчик держал в руке, шагая рядом с ведьмой по коридору.

Соль абсолютно уверенно возразила:

— Нет там ни духов, ни призраков.

— Вот и я о том, — насупился Мин. — А они твердят, что книги опасны. Вымахали, а до сих пор в глупости верят!

— Знаешь, — философски заметила ученица, когда они миновали очередных почтительно застывших стражников. — В чём-то они правы: книги хранят знания, а знания могут быть опасны. Только направление этим знаниям уже людские руки дают. Да и проверить то, что прочёл, бывает нелишним, — с усмешкой добавила, припомнив, какой объём ложной, глупой и ненужной информации хранит «всемирная паутина» её родного мира.