Странники. Пламя и Магия

4.5

По возвращении домой ведьму ждал неприятный сюрприз: энергетический фон её скромного прибежища изменился. И не в лучшую сторону.

Сначала едва заметно. Так что Марисоль сперва даже грешила на покупки: мало ли, сглазили — народу-то много ошивается в торговых рядах. Причём, вовсе не обязательно осознанно, если, как говорят в народе, глаз тяжёлый. Посмотрел на вещицу, расстроился, что не можешь себе ее позволить, или вздохнул о том, что кто-то другой её успеет купить прежде — и вуаля, магический фон изменился. Обычно едва-едва. Так что к моменту покупки всё развеивалось и возвращалось в норму. Но одарённость у всех разная…

В общем, Соль для начала пересмотрела все новые приобретения. Перебрала продукты. Удостоверилась, что гнили в них нет. Ни естественной, ни магической.

Уверилась, что гадость эта витает в воздухе. Выходило, что не случайность. А довольно мерзкое и незамысловатое проявление гнили человеческой — порча. Такие искажения обычно сопутствовали хлипким проклятьям человечков, не наделённых в должной степени магией, но с переизбытком — подлостью. Порчи, привороты, отвороты… — в общем, жалкие потуги навредить ближнему своему. Ей — сильной, потомственной ведьме — они, разумеется, навредить не могли.

И Соль поначалу даже махнула рукой, оставив всё как есть.

Но когда на пол начала сыпаться немногочисленная столовая утварь от любого чиха, раскололась полюбившаяся кружка, погнулась кочерга, а в супе обнаружилась муха (это в такую холодрыгу-то! в доме, где печь лишь на ночь растапливается!), Марисоль плюнула: отпустила дар, высматривая источник. Развеяла неумелый тёмный наговор.

А на следующий день вместо привычного уже похода в замок, выспавшись, вышла, сгребла из-под крыльца заботливо оставленный там заговоренный мусор: клочья чёрной шерсти, спутанные нитки, ломаные перья, даже пару ржавых иголок — весь до последней песчинки в прихваченный холщовый мешочек собрала. И отправилась возвращать «подарочек».

Мелькнула у неё мысль, к инквизиторам с этим добром забрести — пусть бы разбирались. Остановила поговорка про неприкосновенные субстанции, которая была слишком очевидно применима к единственному знакомому ей инквизитору. Рисковать лишний раз не хотелось. Потому женщина предпочла действовать самостоятельно.

Дверь у соседей оказалась незапертой. Встретило её большое помещение. Судя по стенам в этой большой и, казалось, единственной комнате, отапливался дом по-чёрному. Правда, мебель, половички да покрывала на лавках вдоль стен удивляли чистотой.

У самого очага — та самая девчонка угрюмо штопала знакомый цветастый платок, не то любимый, не то просто единственный. На скрип двери она даже голову не подняла.

— Старшие где? — вместо приветствия осведомилась ведьма.

Девчонка вздрогнула. Зыркнула на незванную гостью. Вскинулась, стиснув в руках яркую ткань:

— Тебе какое дело?

— Есть, раз спрашиваю, — отчеканила Соль.

Под её тяжёлым взглядом девчонка быстро сдалась.

— Мужики в каменоломне, мать в гончарной лавке вкалывает, бабка с мелкими на рынок ушла… — отчиталась сквозь зубы.

— Ты, стало быть, по хозяйству, — договорила за неё Марисоль, проходя к столу. — Тем лучше.

От тона гостьи юная хозяйка вздрогнула и, напряжённо сжавшись, сверлила ненавистную соседку недобрым взглядом.

Выплюнула:

— Чего тебе?

— Да вот, — ведьма елейно улыбнулась, — подарочек вернуть пришла. Мне он без надобности, — положила на стол перед девицей находку. — Да спросить: чем же я тебе так насолила?

Девчонка покосилась на Соль, но мешочек взяла. Развязала, заглянула… И, побледнев, ахнув, отшвырнула его обратно. Глаза расширились, от румяных щёк краска отхлынула.

А потом, глядя на Соль исподлобья, это недоразумение рыкнуло:

— Он мой!

Заявление оказалось в высшей степени неожиданным и столь же мало понятным. Речь явно шла не о мусоре. И ведьма, уже удобно устроившаяся за столом, подперев щеку рукой, вопросительно изогнула брови.

Но мелкая дурында, видимо, считала, что её гостья мысли читать умеет — ничего более внятного женщина так и не дождалась.

Пришлось задавать наводящие вопросы.

— Кто «он»? — столь же коротко уточнила волшебница, предположив про себя, что причиной, по всей видимости, послужили безответные юношеские чувства.

И девушка не разочаровала. Бросила с вызовом:

— Сандр!

Если бы взглядом можно было испепелить, от гостьи бы даже горки пепла не осталось.

Ведьма, тщетно пытаясь сдержать недоумение, усмехнулась. И правда, дурища. Нашла, кому первую любовь подарить. Мерзавцу!

Впрочем, ничего нового.

Соль вздохнула.

— Это ты — его, — хмыкнула. И лениво уточнила: — Как думаешь, что он с тобой сделает, если узнает вот об этом? — указала подбородком на лежащий на столе «подарочек».

Какое-то время с мстительным удовлетворением любовалась открытым ртом и выпученными глазами девчонки. За тем, как сменялись на юном личике шок, понимание, испуг — почти ужас… Наконец недоведьма ожила: встрепенулась, глаза забегали, будто где-то на стенах выход из ситуации найти могли.

— Это… это… — лепетала она, не в силах отыскать оправдание. Потом нашлась, махнула рукой с зажатым в ней платком: — А это не моё! Это ты принесла. Дрянь какая-то… я ж даже не знаю… Вот к чему мусор в избу тащить? Для чё ты мне это, — ткнула с отвращением в презент, — приперла?

Ведьма чувствовала себя будто в цирке. Причём, очень средненьком. Да ещё и когда тебя без твоего согласия на арену выволокли и участвовать в этом убожестве заставили. Хотелось пошутить про бесплатное представление, про уехавший цирк…

«Знала бы, что тут так весело — давно бы наведалась, — с сарказмом думала она. — А то всё в родном мире сидела, варилась».

Желание найти Берта разом обострилось. Найти и расспросить как следует, какого демона он тут забыл.

Кривая усмешка так с ведьминого лица и не сходила.