Странники. Пламя и Магия

5.5

— Какую легенду желаете услышать первой? — с веселой доброжелательностью уточнил молодой почти граф, когда строптивая служанка согласилась наконец разделить с ним трапезу, неожиданно обойдя стороной тот факт, что ее выгоднее за смертью посылать, а не за едой.

— А их много? — в тон ему откликнулась ведьма, без ложной скромности откусывая хороший кусок от ароматной ножки какой-то дичи, запечённой во вкуснейших заморских, по заверениям повара, пряностях.

— В каждом краю — своя.

Ведьма спрятала кривую усмешку за кружкой. Несса, жена повара, добродушная чуть полноватая женщина, полного имени которой, наверное, никто уже и не помнил, зная, что Белошвейка не жалует разведенное вино, заварила ей огромную глиняную кружку травяного отвара.

Итак, легенд, как минимум, три. Если считать большими территориями королевства. Какое значение лорд вкладывал в слово «край»? И есть ли свои легенды об этом камне за пределами королевства?

Соль смерила сотрапезника взглядом из-под густых ресниц. Вельможа невозмутимо поглощал поздний завтрак, запивал его зельем из кубка и не сводил с ведьмы взгляда. Обманчиво прямого и доброжелательного.

Ответит? Как пить дать напустит еще больше тумана.

Что ж, пока она довольствуется этой информацией. Улыбнулась:

— И всеми вы делиться не намерены?

— Желаю оставить повод для новой встречи.

Ведьма подавила желание вежливо послать вельможу. Он был источником информации. Да и дальше простого разговора она ситуации зайти не даст. Так почему бы не побеседовать?

Правда, она и без того задержалась. Давно пора было отправляться на поиски.

Лорд не стал делать вид, что не заметил недовольно поджатые губы собеседницы, поспешил объясниться:

— Не хотел вас смутить, тем паче — обидеть. Общение с вами — глоток свежего воздуха. Я лишь надеюсь, что мы еще встретимся, и оставляю предлог.

Соль с трудом удержала лицо. Вот вроде и тон вежливый, и ни намека на непотребства. Да только ощущение, что ее медленно, но верно оплетают паутиной. И глаза эти серебристые… Нет, похоти в них не было — в них уже знакомо блестела сталь.

Ведьму не покидало ощущение, что этот благородный хищноносый лорд преследует какие-то свои интересы, ей неведомые. И чем эти интересы грозят самой ведьме, оставалось лишь гадать.

— Право, я недостойна подобной чести, — скромно потупила глазки Марисоль.

Как и ожидалось, решение лорд оставил за собой, коротко уточнив:

— Так какое сказание вы желаете услышать первым? — и тем самым поставив точку в их вежливом противостоянии.

— Что ж, — обманчиво мягко улыбнулась ненастоящая служанка, — предпочту и это оставить на ваше усмотрение.

Серые глаза сверкнули. Ведьма могла бы поклясться, что нарочито смиренный тон вельможу не обманул. И шпильку он уловил и оценил. Но вида, разумеется, не подал.

— Одна из легенд гласит, что некогда в тех землях жил праведник…

Рассказчиком его сиятельство оказался замечательным. История лилась плавно, увлекательно. Заслушаешься.

Если бы не необходимость быть все время настороже.

История услышанная оптимизма не добавляла.

В незапамятные времена по стране путешествовал некий чудотворец, помогал людям по мере сил, болезни излечивал, заблудших к свету возвращал… В ту пору у того самого камня глухие места были: густые леса кругом, разбойничьи шайки бесчинствуют. Так что люд честной тропы у Драконьего камня за семь верст обходил, караваны да путешественники знатный крюк закладывали, только бы в тех гиблых местах не оказаться. Как уж в те края чудотворец забрел, неведомо, но выехал он к камню аккурат, когда там разбойники привал устроили. Добычу делили да решали, что с девицей плененной делать: выкуп требовать или сразу по рукам пустить.

Путешественник, разумеется, душегубов победил, девицу освободил.

И уж так они друг другу любы пришлись, что до родного дома девичьего добрались — и тут же свадьбу справили. И решили молодые людям помочь: недалече от камня построили они постоялый двор, чародей рейды по дорогам регулярно устраивал, супруга хозяйство вела, любой путник с той поры мог найти в этих краях приют. Ожили тракты торговые, потянулись караваны да путешественники. Так шли годы в тишине, благоденствии да достатке.

Но не смирились колдуны — предводители разбойничьих шаек со своим поражением. Затаили обиду. Замыслили дело темное, злое. Выманили они обманом чудотворца к тому самому камню да и убили.

Как узнала женщина о смерти супруга возлюбленного, бросилась к камню. Три дня и три ночи рыдала она над телом погибшего мужа. Колдуны же глумились над несчастной, но приблизиться не решались. На третью ночь небеса покарали мерзавцев: все до одного сгинули они в обрушившемся с неба белом пламени. А наутро расцвела старая черемуха. Вдова «праведника» каждый год до самой смерти приходила к этому камню.

— Молва гласит, что запрет на колдовство с тех времен идет, — закончил лорд историю.

— Оттуда же инквизиция взяла символ? — осторожно уточнила ведьма.

Она никак не могла отделаться от стоящей перед глазами абсурдной картинки: безутешная вдова рыдает над телом мужа, а вокруг нее пляшут, водят хороводы да зубоскалят проклятые бессердечные колдуны…

Да и кто ещё может быть предводителем разбойничьей шайки?

— Возможно… — пожал плечами лорд Ингвар.

Ведьма, морщась, тряхнула головой в попытке отделаться от идиотского образа и, с трудом сдерживая едкую иронию, поинтересовалась:

— И люди верят?

Рассказчик пожал плечами. И ожидаемо оставил вопрос без ответа.

Соль не стала настаивать. Перевела тему:

— За каждым названием есть легенда?

— Да.

— Клыком Дракона люди прозвали его раньше?

— Полагаю, что так, — он едва заметно улыбнулся, отпивая из кубка. — Но эта история для следующей встречи.

До полудня вельможа просидел за книгами. А уходя, обронил, встретив в коридоре:

— Я вскоре покидаю город. Вы желали взглянуть на камень. Могу составить компанию. И поведать иные легенды.