Странники. Пламя и Магия

5.8

Вскоре сани остановились под аркой ворот.

Ведьма внутренне подобралась. Улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла усталой, а не вымученной.

Мар и Вардо беспечно обменялись со стражей приветствиями.

— Что-то вы припозднились, — хмыкнул один из латников, дежуривших на въезде.

— Да вот, — добродушно улыбнулся в бороду старик Мар. — Сольге встретили.

— Повезло тебе, Белошвейка, — заметил второй страж ворот, — не придется в чистом поле куковать.

Соль кивнула, думая о том, чтобы эти добры молодцы досмотр не учинили, да вспоминая, какие травы дома остались — горемычного лорда выхаживать, отгоняя страх. На смех сил не осталось.

— Ладно уж, везите свою поклажу домой. Притомилась, гляжу, от прогулки-то, — велел старший, уступая дорогу.

Тихий стон лорда заглушили цокот копыт и дружный смех часовых, донесшийся от кордегардии.

Вскоре огни у ворот остались далеко позади.

— Уверена, что к тебе в избу стоит… — тихо уточнил рыжий, многозначительно кивая на сани, когда Соль в очередной раз наклонилась проверить, не задыхается ли спасённый.

— Больше некуда, — пожала плечами ведьма, не поднимая головы.

— В замке лекарь толковый…

— Мы не знаем, кому он помешал, — покачала головой девушка. У нее, признаться, были и другие причины для опасений: мог ли лекарь определить столь мощное магическое воздействие, которому подвергся лорд? Найти следы клятвы? Да и врач из нее явно толковее местных.

— Соль дело говорит, — кивнул возничий, останавливая уже открывшего было рот внука. — Поправится его сиятельство — сам решит, не нам за него кумекать. А покамест сокрыть надобно. И языки попридержать.

— Это-то и ежу понятно, — огрызнулся рыжий.

— Вот и помалкивай, коли тебе понятно.

— Деда! — мальчишка демонстративно надулся.

Но стоило старику легонько потрепать его по плечу, внук расцвёл и бросился обнимать деда.

На фоне поутихшего к ночи городского гомона, недолго слышен был лишь скрип полозьев да топот копыт.

Помолчав, непоседливый рыжик вновь повернулся к пассажирке:

— Слушай, Соль, — озадаченно почесал лоб, сдвинув меховую шапку назад. — Там, у леса, ты сказала хворост и рю… — наморщил лоб, вспоминая, — зак, кажется? Что это такое?

— А? — Соль, выдернутая из размышлений, не сразу поняла вопрос. Когда поняла, мысленно отвесила себе оплеуху: надо ж было так неосмотрительно ляпнуть! — Это… вроде сумка, которую на спине носить можно, так по-иноземному называется. Наверное, слышала когда-то… — пожала плечами, отмахнулась беззаботно: — Не помню, — и, улыбнувшись, подмигнула: — И ты забудь.

— Чего это? — не согласился Вардо. — Вон, как звучит: рю-зак! — даже указательный палец вверх поднял, декламируя.

Ведьма, чертыхаясь про себя, ехидно заметила:

— А коли неправильно? Я ж не помню, — покосившись на Мара, заговорщицким шёпотом предположила: — Коли что неприличное? Вот конфуз будет!

Вардо залился румянцем и мгновенно согласился с доводами девушки. Старик, делавший вид, что ничегошеньки не слышит, тихонько усмехнулся в седую бороду.

Оставшуюся часть пути молчали.

Доехали быстро. Соль только успела порадоваться, что стемнело еще быстрее. Зимние улицы опустели. Меньше глаз лишних.

Втроем сгрузить обморочного на ведьмину лежанку за печью оказалось плевым делом.

— Помощь потребна? — спросил старик у суетящейся возле печи хозяйки.

Та задумалась.

— Дров завтра привезите. Я заплачу.

— Оставь, девочка. Даст Небо — сочтемся, нет — так благим делом зачтется, — мрачно усмехнулся старик, явно намекая на собственную службу. Потом махнул рукой: — А покамест вам с лордом нужнее.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Соль, рассудив, что причины, побудившие Мара заниматься благотворительностью, её не касаются. И без того в проблемах этого мира увязла. — В замок еще передайте, что… — на миг задумалась, — захворала.

Мар кивнул:

— Это запросто. Пошли мы тогда. Неча слухи плодить. Покойной ночи.

— Доброй, — коротко пожелала ведьма, опуская за ними засов.

О покое не было и речи. Иллюзий ведьма не питала: ей предстояла тяжелая бессонная ночка.

Вода наконец закипела.

Плеснув ее в таз и добавив бурлящего рядом отвара, Соль прихватила заранее приготовленные тряпицы и вернулась к спасенному.

Рана не открывалась, магия продезинфицировала и ускорила восстановление, но недостаточно: на передвижение по лесу у его сиятельства ушло слишком много сил, которые стоило бы потратить на регенерацию в состоянии покоя. Потому кризис не миновал. И на рану стоило взглянуть.

Когда Марисоль, не давая себе времени на сомнения и неуместное смущение, торопливо расшнуровала и стянула со спасённого тонкую рубашку, мужчина чуть слышно застонал, не приходя в сознание.

Ведьма невольно переключила внимание на кулон. С безопасного расстояния рассматривая «находку». Не показалось. Вписанные в круг языки пламени с нее никуда не делись. И если ее догадка верна…

Вздохнула. Подумать было над чем. «Лорд» для только пришедшего в себя после магического воздействия орденского был слишком спокоен. Клятву предложил. Соль скривилась. Это так орден не имеет отношения к магии? «Хворост»-то ей непростой достался. С секретом. Случайно узнавшие такие секреты долго не живут. Но клятва — его инициатива. Не понял, что она видела? Кулон должны были скрывать чары? Или… что-то было нужно от нее? Что?

«Благородный» и «уважаемый»? Знала бы она, какую гадость в дом тащит…

Ведьма отчетливо услышала скрип зубов. По виску бледного лорда скатилась капля пота.

И Марисоль, непрестанно ругаясь про себя, взялась за лечение. Ведьма рану промыла, бегло осмотрела. Кое-как влила исцеляющее снадобье сквозь стиснутые от боли зубы. Обтерла.

Ночью глаз сомкнуть не довелось: мужчина метался в бреду, то и дело приходилось обтирать пышущее жаром тело успокаивающим отваром. Под утро влила еще порцию свежесваренного из той самой столетушки восстанавливающего зелья. Сполоснула в кипятке опустевшую кружку, то и дело зевая и протирая глаза. Водрузив ее на стол, вернулась в комнату.