Странники. Пламя и Магия

5.12

Доброго времени суток, дорогие читатели.

Не успела вчера вычитать, поэтому новой частью делюсь сегодня. Приятного чтения!

*

— Слева седьмой дом от колодца, — уточнил молчун. — Проводить?

— Спасибо, братцы, сама доберусь, — как можно мягче улыбнулась ведьма, стараясь дышать через раз. — Шли бы вы домой, а то на ногах едва держитесь. Холодно, не дай Небеса, в сугробе уснете.

— Добрая ты, — расцвел пьяной улыбкой словоохотливый. — Айда с нами.

Соль покачала головой.

— Сперва докуплю кой-чего, да к Айке загляну.

— Так мы поможем! — щербатая улыбка второго осветилась надеждой.

И ведьма не сдержалась:

— Бросали бы бражничать, да Айке помогли, коль жалеете. А меня муж дома ждет.

«Братцы» приуныли.

А женщина едва сдержала кривую усмешку. Муж…

— Мы это… друга поминали, — смутился словоохотливый.

Соль промолчала. Слишком многое на языке вертелось.

Погрустневшие мужики настаивать, вопреки её опасениям, не стали.

— Тогда… ик! пойдем мы, — озвучил мысли обоих разговорчивый и развернулся, выходя из переулка.

Ведьма тоже медлить не стала: нужно было купить вторую корзину и чего-нибудь не слишком дорогого, но питательного. Хмыкнула, все-таки прав был Берт, она бедовая: ни один нормальный человек благотворительностью, когда у самого за душой гроши, заниматься не станет. Годы в интернате бесследно не прошли.

Ноги от долгого стояния в холоде, в не самой удобной, хоть и натуральной обуви, затекли. Ее качнуло. Чтобы сохранить равновесие, пришлось упереться рукой в стену. Ладонь коснулась мерзлого камня, пальцы, по ощущениям, вмиг заледенели. И… ведьма глазам не поверила, разглядев на стене вычерченную в камне розу ветров. Но, странное дело, лучей было двенадцать, равных, но мелкие трещинки на кончике одного, указывающего куда-то в переулок, складывались в незнакомую руну. Что это? Символ? Подсказка? Указание направления? Что-то было там, в глухой стене? Тайник? Или она опять ищет скрытый смысл там, где его нет? Может, это просто своеобразное указание стороны света?

— Что это? — вырвалось раньше, чем она успела язык прикусить.

— Где? — рядом пахнуло перегаром, а в камень справа неловко уперлась мозолистая мужская рука, на которой сквозь обветренную кожу синели вздувшиеся от тяжелой работы вены.

— В… вот, — закашлявшись, ведьма осторожно отклонилась и указала на непонятный символ на стене.

— Это? — удивленно поднял брови молчун, снова дохнув на замершую ведьму. — Ты не местная, что ль? Неужто клад не искала, когда мелкой была?

— Я девчонка, меня вышивать учили, а не клады искать, — пожала плечами Соль.

— Но байку-то слышала?

Соль даже не соврала почти:

— Не помню, — она в замке каких только баек не наслушалась .

Собеседник нахмурился, почесал свободной рукой бровь.

Близость чужого немытого тела по-прежнему добрых мыслей у ведьмы не вызывала.

Но расчёт оказался верным: любой человек, пока он сохраняет хоть какую-то иллюзию способности мыслить разумно, будет пытаться произвести положительное впечатление на симпатичного ему собрата. Девчонку, разумеется, решили просветить.

— Говорят, что того, кто отыщет все… как их там? символы, ждет чудесный дар, — вздохнул досадливо. — Никто так и не сыскал.

Соль поджала губы, задумчиво водя пальцами по резьбе. Понимая, что она в шаге от того, чтобы ввязаться в чужие тайны. Ненужные ей тайны. Снова.

Покачала головой.

Улыбнулась.

— Красивая легенда.

— Ага, — снова щербато оскалился мужик, кое-как, не без помощи Марисоль выпрямляясь. — Ну, пора нам.

Проводив вперевалочку удаляющихся работяг взглядом, Соль со вздохом наконец отлепилась от стены. Нелюбовь к толпе за время пребывания женщины в этом мире меньше не стала.

К тому же потревоженные воспоминания царапали душу. Возде эшафота скучали двое стражей веры, кутались в подбитые мехом плащи. От припорошенной снегом жуткой сцены жаром пробирало промеж лопаток, горели давно сошедшие ожоги и горечь во рту растекалась дымом. Ведьме казалось, что она даже издали различает кровь и сажу, болью и смертью въевшиеся в дерево.

Зябко передернув плечами, женщина поторопилась пересечь пустое пространство.

Дом она нашла быстро. Перед ним прихрамывающий паренек чистил дорожку от снега. На худых плечах мальчика мешком висел, видимо, отцовский кожух. Линялый и кое-где вытертый.

Марисоль остановилась невдалеке, наблюдая.

Вот скрипнула дверь. И из дома выглянуда худющая маленькая девочка. Чистенькая, но в штопанной на сто рядов одежде.

— Рам, обед готов!

— Иду, — откликнулся паренёк. — У калитки дочищу только. Мать пускай не ждёт, ей отдых нужен.

Девочка кивнула и скрылась в доме.

А Марисоль подошла к калитке. Негромко окликнула:

— Здравствуй, — когда юноша поднял голову, упирая лопату в деревянную дорожку, уточнила: — Тебя ведь Рам зовут? А маму Айя?

— Тебе чего? — нахмурился мальчишка.

Ведьма пожала корзинку. Улыбнулась:

— Матери передай.

Паренёк от такой щедрости растерялся. Уставился на незнакомку во все глаза.

— Но…

Соль, опасаясь ненужных вопросов, торопливо пояснила:

— Это подарок. В замок наведайтесь, авось какая работа найдется. Всё хлеб, — впихнула ошалевшему мальчишке в руки корзинку и, развернувшись, скрылась за поворотом.

За углом дома остановилась. Привалившись к бревенчатой стене, тяжело перевела дыхание. На душе болотная муть стояла.

Вот такие реалии. А чего, собственно, она ожидала? Справедливости и честности в политике и у власти не было в ее родном развитом мире, откуда им взяться в средневековье? Здесь каждый выживает как может. Замками, домами, семьями выжить легче. А кому нужна вдова с выводком? Лишние рты, которые едва ли вырастут до рабочих рук.

Хотелось, спрятав лицо в ладонях, малодушно сползти по стене прямо в снег. Осознание реальности накрывало душным коконом. Пришлось долго дышать под счет. И смотреть на блеклое небо, затянутое зимними тучами, точь-в-точь как в родном мире.