Странники. Пламя и Магия

6.2

Она гадала, где пропадают хозяева, почему не развлекают дорогого гостя, а предпочли сию миссию возложить на ее хрупкие плечи. Распознай эта сиятельная особа в ней ведьму — им тоже несладко придется.

— Солнышко, значит? — добродушно рассмеялся толстяк, посверкивая светло-сиреневыми, будто выцветшими, глазами.

Соль пожала плечами.

— Сказывают, тебя Небеса помиловали, но память забрали. Так ли это? — тон неуловимо изменился.

— Так, ваше благочестие.

Он со значением покивал. Потянулся, лениво выбирая фрукт. Взял изумрудный персик. Повертел.

Ведьма невольно сжала точь-в-точь такой же плод, который по-прежнему держала в руке.

— И что же, совсем ничего не помнишь? — ласково, чуть снисходительно, будто праздное любопытство утолял, а не бывшую осужденную допрашивал.

— Ничего, господин инквизитор.

— Любопытно, — протянул оплывший господин, прежде чем откусить от фрукта знатный кусок. И тут же задал новый вопрос: — Ты прежде шила?

— Да, ваше благочестие.

— А нынче?

Соль жаждала узнать, что ещё о её скромной персоне успел разнюхать сей господин. Увы, ведьма вынуждена была изображать простодушную служаночку, чтобы у светлейшей особы, не дай Высшие, подозрений не закралось.

Потому пришлось изображать великую скорбь:

— Увы, вместе с памятью пропал и благословенный Небесами дар шитья.

— Небесами, думаешь?

— А то как же?! — искренне удивилась девушка, очень надеясь, что вышло убедительно.

Если он что заподозрит…

Но господин не разочаровал:

— За что ж тебя тогда к казни приговорили? А после само Небо дара лишило? — прищурился он, смачно откусывая очередной изумрудный кусочек.

Удерживаться от едких комментариев ведьме становилось всё труднее. Она с силой сжала пальцы, чувствуя, как ногти погружаются в сочную мякоть.

И добродушно пожала плечами:

— Мне то неведомо. Быть может, возгордилась, оплату великую требовать стала…

Инквизитор неспешно жевал фрукт, рассматривая служанку, как муху под лупой.

Потом улыбнулся по-отечески:

— Не бойся, Солнышко. Нет на тебе греха. Тебя само Небо помиловало, — отложил на стол косточку, взял кубок. — Гляжу, ты ныне себя в простом труде нашла. Похвально.

Соль с восторженно-предвкушающей улыбкой призналась:

— Это пока, — и, смутившись, пояснила: — Хочу мир посмотреть.

Господин, держась за обвислый подбородок, уважительно покивал.

В этот момент двери распахнулись, впуская в гостиную хозяев замка. Чета чинно шагала под руку и светилась радушием.

— Сольге, передай, чтобы принесли вина. Лучшего, — почти равнодушно приказал хозяин.

Леди опустилась подле супруга на громоздкое подобие дивана, заваленное сине-золотыми подушками, тут же увлекая опасного гостя беседой.

Соль задерживаться не стала. И только передав повеление, позволила себе привалиться к двери кладовой, прикрыть глаза и шумно, тягуче выдохнуть.

Несчастный персик шмякнулся на пол, окончательно потерял вид и форму. Расплылся и стал абсолютно не пригодным в пищу.

Вещьма ухмыльнулась, не открывая глаз. Ничего.

Главное, не попалась.

Но на глаза господину проверяющему в тот день она постаралась больше не показываться, откровенно упросив Николу дать ей самую грязную работу.

Уже к полуночи, когда опасный гость изволил вернуться почивать в башню Ордена, Жилка, отыскав Марисоль на кухне, передала, что ее желает видеть госпожа герцогиня.

Соль, оставив недомытую посуду товарке, поспешила на зов.

Хозяйка ожидала в библиотеке, задумчиво глядя на лежащее возле «потрепанных» гримуаров кольцо Хельги. До магического шоу оставались считанные минуты. Но герцогиня вряд ли что-то увидит или почувствует. Кроме разве что книжной вакханалии — того самого шелеста и шороха.

Соль остановилась поодаль, терпеливо ожидая, когда леди заговорит. О предмете разговора она догадывалась.

— Он не поймет? — тихо спросила женщина, кивая на тонкий серебряный обод с робко светящимся камнем. Впрочем, вряд ли она была способна это свечение увидеть.

— Нет, — покачала головой девушка, но тут же предостерегла: — Но рисковать все же не стоит. Если есть возможность, стоит избегать встреч.

Женщина величественно кивнула.

— Спасибо, — помолчала. — Ты смелая и честная девушка, — поджала губы, качнула головой. — Мы никогда не забудем твою помощь, но…

Понимая, куда клонит женщина, ведьма не стала ждать, предупредила:

— Я уйду сегодня.

От добра добра не ищут. То, что герцогиня поверила ей, приняла помощь, ни в чем не обвинила и даже — слыханное ли дело! — назвала смелой и честной (это ее-то? колдунью?!), уже было удивительно.

До извинений и оправданий леди, разумеется, опускаться не стала.

Соль и не ждала. Повернулась к двери.

Но герцогиня ее окликнула:

— Постой, — протянула небольшой кошель. — Возьми. За работу и… — запнулась, — помощь.

Ведьма, не сумев скрыть удивления, сдержанно поблагодарила. Отказываться не стала.

И наконец покинула библиотеку. И замок.

Кай провожал до самых ворот.

— Прощай, хулиган, — ведьма присела, улыбнулась, когда холодный нос ткнулся ей в ладонь, потрепала ласково. — Веди себя прилично. Помни: ты теперь на службе.

Грустное: «Кюр…» — еще долго звенело в ушах.

Ведьма лишь порадовалась, что мелкие спят. Хватит с нее прощаний.