Странники. Пламя и Магия

6.3

Она не торопилась домой. Она, вдыхая полной грудью свежесть зимней ночи, давала себе время окончательно прийти в себя. Она в который уже раз обдумывала план дальнейших действий, перебирала в уме список вещей, которые необходимо было взять с собой.

Она прощалась с городом.

Ночь завораживала. Ведьма с удивлением поймала себя на мысли, что привязалась. К узким мощеным улочкам с удивительными деревянными тротуарами. К замку с его обитателями. К колоритной парочке, так часто выручавшей ее в трудную минуту…

Привыкла.

И сейчас, когда ей по-настоящему предстоит покинуть этот город, возможно, навсегда, сердце наполняла грусть. Светлая. Терпкая.

Как бы медленно ведьма ни шла, скоро фонари остались позади. Марисоль свернула на знакомую улочку. Ночь впереди качнулась, мигнул рыжий отсвет фонаря в чьих-то руках. Женщина замерла. Привычно сформировала на кончиках пальцев проклятие.

Засекут — пусть! Жизнь дороже.

Но силуэт во мраке негромко позвал:

— Сольге?

И женщина вздохнула облегченно. Развеяла так и не пригодившиеся чары. Чуть раздраженно откликнулась:

— Я.

Ингвар (а это был именно он) прибавил шаг. Спустя несколько ударов сердца, они уже стояли друг напротив друга. Вельможа галантно подал ведьме локоть. Как-то это у него очень легко вышло. Привычно. Соль даже подумалось, что мужчина это действие толком отследить не успел. Стал бы он иначе подавать ведьме руку?

Сама ведьма в этом очень сомневалась.

Но молчаливого предложения не отказалась.

— Ты поздно.

Соль промолчала, шагая под руку с лордом по ночной улочке, чувствуя, как мягко, почти привычно окутывает его сила, и поймав себя на том, что беспокойство этого дня наконец отступает.

— В замке неспокойно? — вглядываясь в ее лицо в неверном свете фонаря, не желал отступать мужчина.

— Проверяющий к его светлости в гости заглядывал, — фыркнула Марисоль.

Спутник помрачнел. А ведьме неожиданно стало весело.

Ишь, обеспокоенный муж нашелся! Что там да как там. Еще бы сцену ревности закатил.

А неудачно убиенный, будто оправдывая ее мысли, не на шутку встревожился:

— Он тебя видел?

Ведьма кивнула:

— И видел, и слышал, и разговаривал.

— Прикасался?

Стало совсем смешно. Вот увидит инквизиторская шишка ее, такую красивую, в платочке белом да передничке грязненьком, и затребует право первой ночи. И останется ее ревнивый блюститель нравов с рогами. От одной мысли о прикосновениях этого «проверяющего» ведьме стало не по себе.

Понимая, что столь абсурдными мыслями выливается нервное напряжение сегодняшнего вечера, она тряхнула головой.

Но возможности подразнить спутника не упустила. Картинно закатила глаза:

— А хоть бы и прикасался, тебе что за печаль?

Не флирт, скорее проверка.

Он прошипел что-то сквозь зубы и ускорил шаг. Мышцы мужской руки под ведьмиными пальцами окаменели будто.

Пояснил:

— Уходить надо. К тебе того и гляди рыцари инквизиции явятся.

— С чего вдруг? — деланно удивилась ведьма. Впереди уже виднелась знакомая калитка. — Я же неприкосновенная.

Лорд вздохнул, досадливо поморщился, но все же ответил:

— Это у местных пытки да допросы — главное доказательство. У вышестоящих инструменты надежнее будут.

— А ты почем знаешь? — тут же, внутренне ликуя, ухватилась ведьма за возможность выудить информацию.

Подловить его она и не надеялась. Но попытаться узнать о будущем спутнике чуть больше — очень даже.

Он не смутился. Однако с ответом помедлил.

— В столице более вашего знают.

— Особенно, высшая знать? — тут же с иронией подхватила ведьма.

Ингвар невозмутимо кивнул.

Соль с ухмылкой покачала головой, убежденно припечатала:

— Врешь, — и даже остановилась у распахнутой калитки, убрав ладонь с локтя лорда и скрестив руки на груди.

— Соль, не тяни время. Уходить надо. У тебя вещи собраны, видел, — копируя ее интонацию, мужчина прищурился: — Или тебе жизнь не дорога?

— Смотря чья, — парировала ведьма.

Охранки по-прежнему молчали, потому Марисоль неторопливо шагнула в ограду, обернувшись, неспешно затворила калитку.

Молча прошла в дом.

Лорд следовал за ней безмолвной тенью.

Ведьма прошла, уселась на лавку, сложила руки на столешнице и уперла в вельможу тяжелый, недоверчивый взгляд.

— Вопрос в другом, — голос ее стал ниже, потерял девичью звонкую наивность, — зачем тебе моя жизнь? Что ты о ней так печешься? — помедлив, женщина предупредила: — Только без сказок о клятве и долге.

Любой, из знакомых ей жителей этого городка, всего, что хоть как-то могло быть связано с колдовством, старался избегать. Что уж говорить о человеке, на груди которого сиял медальон с языками пламени?

Он вздохнул.

И удивил:

— Я не могу сказать, — серые глаза смотрели привычно прямо, твердо.

Не стал отрицать, изворачиваться.

Ведьма даже опешила от такой честности. Несколько мгновений удивленно разглядывала мужчину, неожиданно, не представляя, как поступить.

Он напомнил:

— Я дал тебе клятву. И повторю: тебе ничего не угрожает.

— Но ты попытаешься меня использовать? — едко ввернула Марисоль, вернув себе дар речи.

— Я надеюсь на твою помощь.

— В чем?

Он покачал головой:

— Объясню, когда придет время.

Ведьма шумно выдохнула, привалилась к стене.

— Ты иди. Я здесь останусь, — предложила, прикрыв глаза. — Хочу с инквизицией побалакать.

Он криво усмехнулся. Соль могла поклясться, что он прекрасно понимал: ведьма здесь не останется. Уйдет, как только он скроется из вида и не сможет следить. Проблема была в том, что он не хотел терять из вида ее.

Потому и не стал озвучивать обоим понятное: в одиночку со стражами Веры ей не справиться.

Присел на корточки перед ведьмой, не предпринимая попыток ее коснуться. И заглядывая в ее удивительно синие глаза, негромко предложил: