Странники. Пламя и Магия

7.2

Разбудил ведьму чей-то пристальный взгляд.

Соль, встрепенувшись, открыла глаза: напротив её лежанки на корточках сидел рыжий, подперев подбородок рукой. Смотрел, казалось не моргая, своими ярко-голубыми, так похожими на отцовские глазами. Внимательно. Не отрываясь.

Марисоль села, игнорируя лёгкую тяжесть в голове от поспешного движения. Вопросительно изогнула брови, не зная, как на столь пристальное внимание от приятеля реагировать.

— Вы уходите, — вместо приветствия заявил рыжик, не двигаясь с места и глаз по-прежнему не отводя.

И он явно не спрашивал.

Ведьмин сонный мозг, столь резко выдернутый из сновидений, информацию обрабатывал с крайней неохотой.

— Ты к отцу? — давая себе время на раздумья, спросила Марисоль.

Рыжик покачал головой.

Вскочил.

— Возьмите меня с собой, — попросил требовательно, как умеет только юность, которой взбрело в голову что-то важное, нужное и обсуждению не подлежащее.

Рядом обманчиво-уютно потрескивали поленья в очаге.

Поймав себя на мысли, что за то короткое время, как у неё появился «квартирант», привыкла просыпаться в тепле, Марисоль некоторое время молчала. Озадаченно разглядывала тёмный, подбитый мехом плащ, под которым ещё недавно спала. Тёплый, дорогой, расшитый серебром, принадлежать он мог только одному человеку. Пах, впрочем, тоже им: какой-то невероятной смесью костра, ладана и снежной свежести.

— Зачем тебе? — тряхнув головой в попытке отогнать неуместные мысли и сосредоточиться, прищурилась ведьма.

Опыт общения с помощницами в собственной лавке и с дочерью Германа однозначно подсказывал: отказ или, не дай Высшие, язвительные комментарии только подстегнут Вардо действовать в одиночку. Рыжий не был похож на импульсивного подростка. Но и опыта дальних путешествий у него явно не было. Похвально, конечно, что паренек не попытался отправиться один. Но нянькой быть ведьма не желала, потому стоило узнать как можно больше, прежде чем принимать решение или какие бы то ни было меры.

Паренёк смутился, прикусил губу.

— Мне очень нужно в столицу.

— Для чего? — настойчиво повторила ведьма.

Встала. Прошлась по комнате, позволив и себе, и рыжику собраться с мыслями. Потянулась, блаженно сощурившись, и снова пристально посмотрела на потенциального попутчика.

— Давай так: ты мне рассказываешь, честно и без утайки, для чего так рвешься в столицу, а после мы вместе решаем, что делать, договорились?

Мальчишка потупился, привычным жестом коснулся подбородка, раздумывая. Предложение ему явно не понравилось.

За окном сгущались тревожные сумерки. В комнате неумолимо темнело. Но зажигать свечи ведьма не рискнула. Чуть расшевелила дрова в очаге, подбросила полешко. Заглянула в котелок. Вешая его над огнём, обернулась к потенциальному попутчику:

— Тут отвар ещё остался, будешь?

Вардо молчал.

Ведьма уже сняла с гвоздя чистую кружку и, когда потянулась за второй, последовало угрюмое:

— Налей.

Марисоль тихонько выдохнула: есть надежда на контакт. Но к собеседнику поворачивалась со всей серьёзностью. Не дай высшие, заподозрит снисхождение.

— Ну что? — уточнила, отпивая теплого отвара, когда они расселись за столом. — Поделишься?

Невольно улыбнулась. Не хватало только умиротворяющей пустоты дождливого парка. И нахмурилась: неужели теперь она в роли наставника? Она в себе такого призвания не ощущала. Мудрых советов Берта ей самой частенько не хватало.

А Рыжик все молчал.

Ведьма, почти физически ощущая, что ходит по лезвию, понимая, что рыжику довериться кому-то было очень непросто, и не понимая, зачем в очередной раз ввязывается в то, что ей не нужно, попыталась сгладить ситуацию миролюбивым:

— Попробуй по порядку. Мне бы понимать, что происходит. Тогда сможем вместе попытаться придумать план. Хорошо?

Вардо задумчиво почесал подбородок. Свёл брови к переносице. Глянул на Марисоль исподлобья, сжимая тонкую грубоватую ручку кружки, но так и не решившись из нее отпить.

И Бёргард явно ничего не знал.

— Я помогаю деду с малолетства. А когда маму… — шмыгнул носом, раздражённо мазнул по нему рукавом. — Ее ведь не просто так арестовали, — голос мальца понизился до заговорщицкого шепота. — Она аристократка. Только… отец молчит, не говорит ничего. И мне даже заикаться о том запретил. Понимаешь?

— И ты самостоятельно пытаешься докопаться до истины? — осторожно спросила Соль, не представляя, как на подобное откровение реагировать.

Подросток кивнул. Помолчал. Потом продолжил полушепотом:

— Вчера… у Наставника документы на столе лежали. Вот, — с опаской извлек из-за пазухи плотные желтоватые листы, обернутые ветошью.

Ведьма вытаращилась на это чудо природы. Не находя слов, выдохнула только:

— Ты?..

— Это копии, — залившись румянцем, торопливо пояснил мальчишка. — Меня б за кражу на костер. И всю семью следом.

Ведьма прикрыла глаза. Медленно выдохнула. Хоть это малолетний сыщик понимал.

— Местный Наставник в Вере что-то замышляет, — продолжил Рыжик запальчиво. — И мама ему, уверен, для этого нужна была. Но не получилось. Хорошо бы к Его Величеству или Его Святейшеству на аудиенцию попасть, но…

— К Верховному Инквизитору? — переспросила ведьма, щурясь. — Наставник — его человек. Не думаешь, что Святейший и сам знает о происходящем?

Рыжим смутился. Умолк.

Ведьма, продолжая размышлять вслух, покачала головой:

— Ни к одному, ни к другому тебя попросту не допустят.

— Я… — вскинулся, было, собеседник. И понуро опустил голову: — Понимаю я. И что они, свет сохрани, — даже зажмурился, очевидно осознавая, насколько крамольные идеи озвучивает, — причастны могут быть. Но оттуда всё. Чтобы в маминой смерти разобраться, мне там, в столице, быть надо!

Ведьма покачала головой. Будь Вардо хоть внебрачным ребенком короля, подростка к правителю просто не допустят. Да ещё и попытаются использовать. Или избавятся. И неизвестно, какой итог для Рыжика будет лучшим.