Странники. Пламя и Магия

7.6

Варда села, рассеянно перебирая пальцами кончик шнурка на рубашке. От тепла да смущения на щеках ее румянец играл, высвечивая веснушки.

Дым сизым кружевом уплывал в крошечное отверстие под крышей. Унося с собой ненужные вопросы.

За единственным узким, как бойница, окном, баюкая, шептал зимнюю песню лес.

— Ну и правильно, — улыбнулась ведьма, лукаво подмигнула девчушке.

Это, пожалуй, был самый простой и безопасный вопрос.

Но была и еще… чертова дюжина, а то и больше. И что с ними делать? Ведьма покосилась на молчаливого лорда. Оставлять доверившуюся ей девчонку на попечение этой темной личности? Она еще не настолько очерствела. Говорить при нем? Дожидаться удобного случая? И когда он наступит, а главное, что сия неугомонная девица за это время надумать успеет?

Ей ведь и так несладко пришлось. Каково было девочке-подростку постоянно видеть тех, кто был повинен в смерти её матери? Работать на них, безропотно выполнять поручения? Какой ад творился в её душе, и как она его обуздать сумела?

— Ингва-ар, сходил бы ты… — на ходу придумывая занятие для графского сына и пытаясь оценить толщину стен, протянула ведьма, — периметр… проверил.

— Что? — недоуменно переспросил спутник, рассеянно провел рукой по подбородку, который за время их вылазки украсила щетина.

— Оглядеться прошу, вдруг кто поблизости рыскает, — буркнула ведьма, снова злясь на себя за неуместные словечки. Бросила скептический взгляд на лавчонку. — Веток хвойных для лежанок нарубить…

Ингвара просьба удивила. Но спорить вельможа не стал. Поднялся, прихватив с собой топорик, ещё ведьмой в дорогу припасенный.

— Нет, — тихонько пискнула Варда, сообразив, куда клонит бывшая швея. — Останьтесь, лорд. Я хочу, чтобы вы тоже знали, — и со смущенной улыбкой пояснила: — Отец вам доверяет.

А потом просто выудила из-за пазухи уже знакомую ведьме тряпицу и, развернув ткань, протянула спутникам листы грубой бумаги, уже знакомые ведьме.

Некоторое время Соль и лорд молча вчитывались в торопливо набросанные, кое-где смазанные чернильные строчки. Варда сидела, переплетя пальцы и сжимая ладони, будто в молитве. Не решаясь издать ни звука.

Наконец ведьма уточнила, подняв глаза на подростка:

— Ты думаешь, в тех бумагах о твоей матери речь? Почему?

Варда громко сглотнула. Говорить об этом девочке явно было тяжело.

Ингвар, мрачнее тучи, снова пришёл на помощь.

— Дата — за две седмицы до того, как мать в Башню увели, — предположил он, указывая на цифры внизу листа, того самого, который Марисоль ещё в каменоломнях читала, — верно?

Девочка судорожно кивнула. Сжала пальцы до побелевших костяшек.

— Не слишком ли долго? — скептически уточнила ведьма.

Как-то не верилось, что в этой большой деревне так долго можно человека искать.

— Она мало где бывала, — торопливо пояснила девочка, облизав пересохшие губы, — из дому почти не выходила, — одним глотком допила оставшийся в кружке отвар. И не очень уверенно предположила: — Мама очень добрая… была. А кому подсобила, разве стали бы орденским помогать?

Соль отчего-то не стала разбивать веру в людей этой девочки, каким-то чудом выжившую несмотря на то, с чем Варде пришлось столкнуться.

Разговор вышел сложный. Долгий. Ситуация выходила мутная. Творилось что-то неладное (Соль вообще недоумевала, могло ли в инквизиции твориться что-то «ладное», но, разумеется, помалкивала). Сошлись в одном: ответы действительно стоило искать в столице.

От очага мягко расходилось тепло, успокаивая, убаюкивая. Варда (как странно всё же было осознавать, что подросток — рубаха-парень, неизменный помощник деда Мара — на самом деле девочка, почти девушка) тихонько посапывала, пригревшись на лежанке из еловых лап возле пышущего жаром очага.

Взбудораженной ведьме, однако, не спалось. Перебитый сон, события и открытия последних дней роились в голове обрывочными мыслями.

Лорд сидел рядом на скамье, устало привалившись к промерзлым бревнам стены, прикрыв глаза. Но не спал.

— Зачем Варда проверяющему? — не выдержав, тихо спросила ведьма в пустоту.

Ингвар не ответил, помедлив, вытащил из-под рубашки медальон, тот самый — с языками пламени, нажал на потайную кнопку и, открыв, молча протянул собеседнице.

Ведьма подозрительную вещицу взяла, хоть и с опаской. Сила отреагировала на удивление спокойно. И, выдохнув, путешественница вгляделась в доверенные ей миниатюры. С одной половинки на неё смотрел светловолосый юноша, с другой — улыбалась симпатичная рыженькая девушка. На головах обоих сияли золотом и драгоценными камнями символы высокого происхождения: тиара — у девушки, а белое золото волос молодого человека перехватывал обруч…

Соль перевела взгляд с миниатюр на усеянный веснушками нос Варды, на спутанные задорные кудряшки. В памяти мгновенно всплыл тот самый сон, из-за которого ведьма сунулась в другой мир.

Как же давно это было! Но сон, слишком яркий, чтобы быть просто плодом богатого ведьминого воображения, врезался в память пугающе отчетливо.

У паренька из сна веснушек не было. Но вот нос… Хмурясь, женщина развязала кошель, выгребла оттуда одну из подаренных герцогиней золотых монет. Перевернула чеканным ликом вверх. Эти совсем не по-королевски торчащие кверху носы невозможно было перепутать!

— Причин много может быть, — скупо добавил Ингвар, пока ведьма рассматривала металлический кругляш.

Женщина кивнула, сглотнула. Фамильное сходство было очевидным.

— Кто она? — уточнила шёпотом, кивнув в сторону спящей девочки.

— На медальоне — Его Величество и его сестра, — подтвердил графский сын ведьмину догадку. — Могу предположить, что она и есть мать Варды.

— Эйви? — приподняла брови Марисоль.

Лорд кивнул.

— Её Высочество Эверия. Я был совсем юн, но помню, как потрясло королевство исчезновение принцессы.

Имя и вправду созвучно было очень. И вместо неопределенного ласкового «Эйви» приобретало, насколько ведьма успела узнать местный язык, вполне конкретное значение, передавая благородство, величие и силу личности. Послать к чертям богатство, титул и полагающиеся привилегии, сбежать с нищим возлюбленным и тихо жить с ним в глубинке, кажется, вполне счастливо — это ли не сила?