Странники. Пламя и Магия

7.7

В ночь, перед самым рассветом, спится слаще, оттого и дежурить сложнее. И Соль была искренне благодарна лорду, взявшему на себя эту обязанность. Ведьма, все время дежурства изводившая себя бесконечными попытками разобраться в происходящем и собственном к нему отношении, спала крепко. Чего сама от себя не ожидала.

Позавтракали наскоро. И тронулись в путь. Говорили мало — оглядывались, прислушивались, к следам присматривались… Ингвар всю дорогу будто о чем-то сосредоточенно размышлял. Варда и Марисоль поначалу любовались зимним лесом: девчушка явно не часто так далеко от дома бывала, а ведьма сравнивала, вспоминала родной мир, пытаясь ухватиться за отличия и не находя их. Только магия ощутимо клубилась вокруг, оплетала, окутывала чем-то горьковатым, царапала краешек сознания…

— Смотри! — шепнула юная спутница ведьме, указывая на белку на сосне чуть левее заснеженной тропинки, по которой пробирались путники.

Говорила совсем тихонько. Но зверек, зависнув вниз головой на стволе старого дерева, замер и настороженно присмотрелся к нарушителям тишины.

Игвар, шедший впереди, улыбнулся уголком губ, чуть замедлил шаг.

Белка, по-зимнему серая, цокнула недовольно, метнулась вверх по стволу, скрылась на миг по другую сторону и лихо перемахнула на соседнее дерево. Общество двуногих по вкусу маленькой обитательнице леса явно не пришлось.

А ведьма, с ухмылкой поймав себя на том, что за последние несколько лет в лесу почти не бывала, продолжила путь. Сердце вдруг сжали воспоминания. Открыв лавку, Соль первое время занималась товарами, их изготовлением, а соответственно — и заготовкой ингредиентов лично. Потом появились близняшки-помощницы, и постепенно ведьма переключилась на бумаги, доверив девочкам изготовление. И лишь изредка — когда душа ныла, истосковавшись по любимому делу и требуя отдыха — позволяла себе отвлечься от бюрократической рутины. Бабушкины наставлениями она с удовольствием делилась с преемницами, а сама все реже наведывалась в лес, на природу, лишь ради самых серьезных, опасных и, чего уж, порой нелегальных заказов.

Были еще даты, когда спасали лишь тишина, одиночество и близость природы.

Тогда она исчезала на пару суток и беззастенчиво отключала телефон. Впрочем, ее незаменимые помощницы и к этим вывертам давно привыкли. Тем более случалось такое раза два в год.

Ведьма вздохнула, перебираясь через поваленное дерево. Когда лорд протянул ладонь, чтобы помочь, даже не сразу заметила. Лишь мотнула головой в сторону девочки, мол, ей помоги.

И прикусила губу: как там — дома?

Зажмурилась, сжала пальцы. Замерзшая ветка, за которую путешественница держалась, хрустнула под натиском тоски и магии — ведьма, потеряв ненадежную опору, покачнулась, но тотчас же почувствовала крепкую хватку на своем локте.

Ингвар, не сказав ни слова и не позволив себе комментарии, помог ей вернуть равновесие. И руку убрал.

Лишь вежливость. Зато легкая встряска быстро вернула неосторожную путницу в настоящее. И Соль, ухмыльнувшись, поспешила за спутниками.

Шли весь день, делая короткие привалы — перекусить да дух перевести. На тракт выбираться не рисковали.

Когда на небе появились первые звезды, путники были уже далеко.

Подморозило. Лес не спал. Эхо доносило протяжное гулкое уханье совы. Пару раз среди деревьев тенью на снегу мелькал кто-то из мелких ночных хищников. Прошелестело, пискнуло — и затихло. Лишь чуть слышно шуршал осыпающийся с ветвей снег.

Волки не выли. Можно было надеяться, что их нет поблизости, и радоваться.

Не то чтобы ведьма очень боялась. Но голод, порой, туманит разум и самым гуманным из людей. Сможет ли она договориться с оголодавшими хищниками, не прибегая к колдовству? А если прибегнет, как быстро их найдут? И прикроет ли их мутный сопровождающий от орденских?

Варда дремала, свернувшись калачиком в шалашике, безоговорочно доверившись двум взрослым. К ведьме, устало привалившейся к шершавом стволу, сон не шел.

Лорд проверял оружие. Озадаченность спутника никуда не исчезла.

Среди вещей, что передал Бёргард, женщина видела лук с богато отделанным колчаном, и то ли короткий меч, то ли длинный кинжал — ведьма, не разбиравшаяся в холодном оружии, не поняла. Одно точно: клинок выглядел весьма внушительно.

Ингвар осмотрел лук, приладил тетиву. Проверил.

И, по-видимому вполне удовлетворившись осмотром, отстегнул с пояса нож. Его Соль прежде не видела. Широкий клинок сверкнул, отразив пламя костра. Хищным оскалом блеснули зубцы возле рукояти. Смертоносным клыком мифического зверя…

Марисоль по спине холодок пробрал.

Лорд же тем временем невозмутимо проверил остроту лезвия собственным волосом. Выудил из сумки какую-то плотную ткань. И принялся протирать ею клинок. С самым задумчивым видом.

Казалось, Ингвар бесконечно о чем-то размышлял и никак не мог прийти к решению. Что занимало его мысли? Отчего-то хотелось надеяться, что ни ей, ни девочке этот мужчина не причинит вреда. Ей-то уж точно — клятва не позволит.

Разум и опыт твердили, что не стоит так слепо доверять, нельзя расслабляться. Одно его присутствие опасно. Но…

Она снова и снова ловила себя на непозволительном спокойствии. А потом и сон брал свое.

— Любуешься? — хмыкнул лорд, не глядя на спутницу.

Вполголоса. Явно берег сон девочки.

— Что? — озадаченно переспросила выдернутая из собственных дум Марисоль.

Он отложил оружие. Посмотрел ведьме в глаза.

— Ночь чарующая, звездная… — мягко улыбнулся, в глазах серебристых, темных в этот час звездами мелькнули, отразившись, искорки костра.

И тон такой, будто и не о ночи вовсе речь. Тягучий. Лукавый…

Ведьма, нахмурившись, плотнее запахнулась в плащ и предпочла тон проигнорировать.

Призналась со вздохом:

— Не понимаю, как относиться к происходящему.

— И я, признаться, в недоумении.

Неожиданная откровенность заставила Соль с интересом изогнуть брови. Продолжения, увы, не последовало.