Странники. Рождение.

15

Темно. Хочется пить. Вокруг тишина. Сознание возвращается, как проявляется большая фотография: то в одном углу, то в другом, немного в середине. Воспоминание в конце ударяют как снежный ком. Очнулся. Попытался встать. Ужасно болит нога в ахиллесе. Потянул. Надо было сразу перемотать и лед положить. Проходили уже. Голова кружится. Контузило. Хорошо не тошнит. А нет, мутит… Что же так бабахнуло? На трансформатор похоже.       Встал. Нащупал что-то. Какой-то предмет. Держась за него, продвинулся вперед, запнулся, упал. Не смог сдержаться — застонал и выматерился от души в черную пустоту. Полегчало. Снова встал уже бодрее. Сел на что-то круглое и большое. Вспомнил — рулоны раскатились. Проверил карманы. Документы, деньги, телефон. Зарядки шестьдесят пять процентов. Сети нет. Хорошо зарядил на ночь. Включил фонарик. Стал оглядываться. Пить хотелось ужасно. Сколько я провалялся?       — Есть кто живой?       Тишина.       — Альберт Николаевич, вы тут? Слышите меня?       Какая-то возня, шорохи справа от меня. Поворачиваюсь на звук. Фонарик светит на два метра, и мне не видно. Какое-то движение.       — Кто там? — спрашиваю, не вставая с места.       — Свои. — голос незнакомый, мужской.       Начинаю вспоминать. Наш беглец очнулся тоже.       — Где остальные? — снова спрашиваю я. — Где девушка?       — Оба тут. Твой всё ещё без сознания.- это он про Итальянца.       — А девушка?       — Девушка … шок у нее. Иди помоги.       — Без дураков, — предупреждаю.       Встаю и подхожу. Итальянец сидит на полу, прислонившись к рулону. Глаза закрыты. Рядом девушка вся в цементной пыли, мокрые грязные дорожки слез по щекам. Она часто дышит. Глаза ее не реагируют на свет. Глубокий шок — я такое только в учебных фильмах видел.       — Рюкзак мой не видел? — интересуется Химик. — Там аптечка есть.       — Нет, –говорю — Не видел.       — Дай фонарь, — забирает его у меня из рук, не дождавшись ответа.       Уходит. Я слышу только как он ходит по залу. Эхо разносит шаги. Фонарик то поворачивается ко мне, то исчезает за предметами в темноте. Химик вернулся, протягивает мне беретту Альберта и фонарик.       — Посвети, — приказывает он.       Прячу беретту в карман куртки. Беру фонарь.       Он открывает клапан рюкзака, и тут же вываливается аптечка. Он натренированным движением вытаскивает шприц-тюбик, оголяет плечо девушки и ставит укол.       — А Николаич? — спрашиваю я.       Он вытаскивает маленький флакончик.  — Дай понюхать, только не толкай в нос — рядом поводи. Вытаскивает фляжку и вливает в рот девушке. Она делает пару глотков и кашляет. Поднимает глаза на меня, переводит на Химика. — Саша? — еле шепчет. Итальянец резко дёргает головой. — Марк, ты тут? — спрашивает бодро, будто и не выпадал в осадок. — По два глотка каждому, — Химик протягивает мне фляжку. С удовольствием набираю прохладную воду в рот. Она прямо вся всасывается, не доходя до желудка. Дышать становится легче. — Что так взорвалось? — спрашиваю. — Шокер твой. Предупреждал же, нельзя было в зеркале. — В зеркале? — переспрашиваю, думая что ослышался. Он машет рукой — «потом». Раскрывает очередной карман рюкзака и перебирает там вещи. Достает шар величиной с кулак и вешает его прямо в воздух над собой. Шар весит, потом моргает: то тускло, то ярко. Устанавливается неяркий голубоватый свет. Меня как-то даже не удивляет происходящее, и итальянца тоже. Он апатично посмотрел на шар, на Химика. Его тоже мутит, это видно по лицу. Я протягиваю ему его «берету». Он отщелкивает отработанную гильзу и убирает пистолет в кобуру под левую руку. Девушка выровняла дыхание, закрыла глаза. — Она проспит минут пятнадцать-двадцать, а нам надо утрясти наши взаимоотношения. — Химик говорит это спокойно и, как мне кажется, с какое-то супер уверенностью во владении ситуацией. — По-моему, всё и так ясно, — говорю я. — Вы задержаны. — За что, позвольте вас спросить? Какие у вас ко мне вопросы?  — Вы подозреваетесь в распространении наркотиков. — Хотите обыскать меня? Может проводите в управление? — в неярком свете прекрасно видно, что он улыбается. — Пригласите понятых на осмотр? Не забудьте про моего адвоката. Тон его становится издевательским. Он, не скрываясь, троллит меня. Стараясь найти поддержку, смотрю на Альберта Николаевича. Тот встал с пола и присел на один из рулонов. Держит в руках поднятый с пола плакат. Разглядывает его, силясь прочитать в тусклом свете. Разворачивает ко мне. Большими буквами написано: «Die Letzte Sonnenfinsternis». На плакате изображена луна, разваливающаяся на куски и огромное цунами. И дата… пятнадцать лет назад. Похоже на афишу фильма. Меня плакат не капли не вдохновил, а вот Химик повел себя неадекватно — выругался. — Мать твою! Идиот! Ну мы и вляпались по вашей милости. Он пробежал в сторону шагов пять. При этом голубой светляк над его головой проследовал за ним и, поднявшись чуть выше, стал светить ярче. Химик уперся в кирпичную стену. Развернулся. Пробежал в противоположном направлении и тоже уперся на этот раз в завал из кирпичей и арматуры. Я точно помнил, что подвал, в который спускались мы, из бетона, и был заставлен металлическими каркасами разного оборудования и деревянными поддонами, стеллажами рулонов бумаги. Точно помню, что рулонов было гораздо больше. Сейчас же их было от силы штук пять. Химик уперся в металлическую дверь высотой в два человеческих роста и шириной пять метров. Ее тут раньше не было. Я видел такие в училище в подвале бомбоубежища, но те были гораздо меньшего размера. Больше всего меня поразила надпись на немецком. «Halt. Gefährlich. bewacht.Das Feuer öffnet sich automatisch». «Стой. Опасно.Охраняется.Огонь открывается автоматически.» — с трудом перевел я. — Что за хрень? — это уже я не сдержался, прихромал к двери. Уперся руками в толстый слой краски. Толщина металла такая, что даже не простукивается. Подошел Итальянец. Его всё еще мутило, он вытирал платком рот. — Интересно это вход или выход? — спросил он.- Кажется нас засыпало. Он тоже ощупал дверь. Постучал. Отошел и сел обратно на рулон. Напротив опустился Химик. Светляк переместился ровно над ними, будто игнорируя меня. Мне ничего не оставалось как присоединиться к ним, было глупо стоять в темноте, да и нога болела адски. — Ну что, будем утрясать или как? — Альберт посмотрел на меня. Я — на химика. — Может объясните? — я сел на рулон рядом с коллегой. — А вы уверены, что я смогу? — он обвёл рукой вокруг себя. — Всё это. Мы не сговариваясь с Николаечем, кивнули. Николаич вытащил из внутреннего кармана плоскую фляжку в кожаной оплетке. — По глотку, — и протянул ее Химику, тот хлебнул и протянул мне Коньяк обжег рот, горло. Чуть не закашлялся. — Что это за светляк? — я показал на голубоватый шар, висевший в метре над нашими головами. — Это –ОПИи –осветительный прибор с искусственным интеллектом, — как ни в чем не бывало просветил Химик. — Сам настраивает освещение по потребности хозяина, выполняет простые команды. Например, охранная, как собака. Незаменимая вещь, скажу я вам. — Еще скажи, что купил его на Алиэкспрессе, — скептически фыркнул я. — С огромной скидкой, в разделе все для дома. Меня начал заводить его учительский тон. Почему так спокоен Итальянец? Не всем со мной поделился? — Почти угадал, — ухмыляется Химик. — На чина-африк-транзите. Всё для туриста. — А если серьезно? — Итальянец поднял ладони, как бы успокаивая нас.- Кажется мы в одной лодке, не нужно ее раскачивать. Давайте расставим точки над… — С кем вы хотите, точки расставлять, Альберт Николаевич? — в конце концов взрываюсь я. — Он же дурью банчил. Он же Химик. Мне стало обидно и за себя, и за всех в отделе. Стыдно за Итальянца… — Юноша, я дурью не банчил. Успокоитесь. Вы не допускаете, что кроме вас еще кто-то хочет найти Химика? –он был непробиваем. Спокоен. — Кто например? — я закричал ему в лицо. — Все тут. Конторские снаружи. Полиция тут. Кто еще хочет поймать наркоторговца? — Например, хозяева продукта который «Химик» выдает за свои наркотик. Вы не допускали такой мысли, что продукт, назовем его так, не принадлежит продавцу? — это он говорил уже Итальянцу, глядя мимо меня. — Продолжайте, — Николаич усадил меня и снова достал фляжку. — Ваш Химик — это наш вор. И я его ищу. — А как вы объясните, что у нас ваш портрет? — Николаич спокойно выложил свой козырь, я даже забыл про фоторобот, про описание, и как мы его увидели, как погнались. — Он точно знал кто за ним придет — он знает меня. Он просчитал. И заранее принял меры. Старательно изображал меня, чтобы полиция занялась мной, когда я выйду на его след. — Полиция? Значит вы не из управления и не из конторы? — Упаси бог. Нет. — Так кто вы тогда? –Альберт задал вопрос, протягивая ему фляжку. — Скажем так, я представляю интересы очень специфической организации. — Вы на службе у наркомафии? –меня так и тянуло надеть наручники на этого самоуверенного чела. — Я вам второй раз говорю — это не наркотик. То есть изначально это не был наркотик. Это лекарство. Средство от хронической усталости. Позволяет расслабиться, снять стресс. Просто те дозы, какими его продают для употребления у вас, вызывают наркотический эффект, а частое применение свыше семи раз за первые две недели дает стабильное привыкание. Там есть и другие побочные эффекты частого и сверхбольшого необоснованного применения, но это в другой раз. — Что значит «у вас»? У нас в РФ? — «У Вас» -значит в вашем отражении. Мы промолчали. Итальянец вернул фляжку в карман, так и не отпив. Он посмотрел на меня и как-то невесело и даже печально произнёс. — Вот, Марк, и начались чемоданы. Еще какие. Такие секретки, что что-то я дальше открывать не хочу — Вы когда-нибудь в детстве или может позже делали такую штуку как зеркальный коридор? — продолжал «Химик». — Это про колдовство, что ли? — я вспомнил летний лагерь и ночи с фонариком, страшные истории. — Колдовство отдельно, зеркало отдельно, — и не думал потешаться он. — Зеркало вещь физическая, и явления с ним происходят вполне реальные. Суть такая — вы ставите два зеркала друг против друга и видите коридор в бесконечное количество зеркал и отражений этих зеркал. — И что? — встал я. — К нам это каким боком? — Когда появится трещинка на одном зеркале, такие же будут и на всех других отражениях. — И? И что? — я навис над говорившим. — Сядь, Марк, сядь прошу тебя. Успокойся, — сказал Итальянец мне. — Вы хотите сказать, что мы в одном из таких отражений? — это он уже Химику. — Браво. — А доказательства? –Альберт наклонился почти в лицо собеседнику. — А этого вам мало? — он обвел рукой вокруг себя. Светляк моргнул, широкий луч более яркого света обвел зал вслед за рукой. Мы увидели и кирпичный свод, и завал, и дверь с надписью на немецком. Шар стал гореть неярким желтым светом и спустился над правым плечом хозяина. Я услышал, как он тихо-тихо шипит и потрескивает. — Давайте знакомится — Александр, Алекс, для кого-то — Саша. — Альберт Николаевич. Итальянец — это в отделе. — Марк. Для некоторых — Молодой, -сказал я, добавив свою погремуху в отделе. — Как там девушка? — Альберт посмотрел в сторону рулона, возле которого мы оставили ее. — Я нормально. — услышали мы тихий голос. — Рита. Просто Рита. Александр тотчас поднялся и подошел к ней. Присел. — И давно ты не спишь? — Минут десять. Светляк прибавил мощности и подплыл к ним.  — Помоги мне встать, — снова проговорила девушка. — И давайте выбираться на воздух.       Александр поставил Риту на пол, поправил на ней пальто. При этом она смотрела на меня. Мне стало неудобно, будто я в чем-то виноват перед ней.       — Воздух тут нормальный, не спертый, значит где-то есть сквозняк, — рассуждал Итальянец, направляясь к двери. — Это вход, вход в бункер. Скорее всего это транспортные ворота, а это гермодверь. Ее невозможно открыть снаружи. Она весит с десятку тон.       — Если там бункер, то мы где находимся? — я прихромал ближе и сел напротив двери.       — Это, так называемый, предбанник, — Альберт тоже сел и в который раз достал фляжку.- Тут располагалась смотровая площадка. Возможно дегазация транспорта, вон канавки для стока воды с реагентом. Вон трубы для подачи раствора.       Подошли Александр и Рита, девушка держала в руках шоколадку и делила ее на четыре части. Протянула мне, я кивнул, не глядя в лицо. По-прежнему чувствовал какое-то неудобство в ее присутствии. Я увидел ее руку, орнамент тату на запястье, испачканные ладони.       Бросил парочку квадратиков в рот и стал рассасывать. Шоколад был горький. Холодный. Ароматные нотки наполнили организм. Я отодвинул протянутый коньяк Альберта — не хотелось портить ощущения.       — Если есть большая дверь, значит рядом должна быть маленькая, — продолжал Итальянец. — Незачем тратить силы на то, чтобы впустить или выпустить одного человека. Да одной двери в бункер как правило не бывает. На крайний случай должна быть вентиляционная шахта, но она может быть… — он прошел вдоль стены и уткнулся в завал из кирпичей, земли и железа. — Выше, а вот тут — показал он рукой на завал у боковой стены.- Должна быть малая дверь.       — Вы эксперт? Разбираетесь в подземных бункерах? — Александр подошел к куче завала, оценивающе поглядел на объём. — Просто если мы безрезультатно перекопаем эту кучу, сил на что-то другое у нас не останется.       — Нет, я не эксперт, просто если поверить вам на слово и оттолкнуться от вашей теории отражении, тут не должно быть большой разницы с нашими бункерами, а в наших я бывал, проходя срочную в укрепрайоне.       — А надпись? Что значит «открываем огонь автоматически»? — я счел нужным заострить внимание на том, что меня поразило.       — То и значит, что там автоматическая охранная система, — Николаич продолжал удивлять нас своими познаниями.- Датчики. Сенсоры сработают, огонь просто по сектору, заранее наведённым оружием. А может уже и что-то новое придумали.       — Стоит ли тогда нам туда идти? — Рита подошла и прижалась к Александру. Я заметил что перестал называть его Химиком. Наверное чувство совместной опасности немного притупило мою к нему подозрительность.       — Если не найдём другого выхода, то придется, -ответил ей Александр. — Тут прохладно. Ты замерзла? — они отошли к рулонам. Шар остался висеть с нами.       — Николаич, вы поверили ему? — я наклонился к напарнику.       — Да, но не на все сто. Вот то, что мы не на нашем химкомбинате это точно. Смотри какая кладка.- он указал на красные кирпичи.       — Что в ней не так? Кирпич как кирпич.       — Марк, ты же сыщик. Наш кирпич, как и немецкий, примерно одного размера. Двести пятьдесят на сто двадцать, на шестьдесят пять мм соответственно. — он подошел к кладке и померил ладонью. — А тут триста сорок на сто шестьдесят и клеймо. Химкомбинат строится начал при СССР. А тут орел со звездами и латинские буквы. Так что у меня нет комментариев. Да и плакат на полу на немецком. Их там штук с десяток.       — Может просто афиша фильма. — я пытался схватиться за соломинку.       — Марк, там даже типографские данные на немецком. И что это за фильм я не помню. Если он такой популярный, хоть бы слышали о нем. Плакат простой бумаги, не глянцевый, значит местного производства…       — Как вы думаете, Альберт, можно развести небольшой костерок? Девушка замерзла. — обратился к нему Александр.       Он держал Ритины ладони в своих. Она виновато улыбалась.       — Я совсем не оделась, просто пальто накинула.       Николаич посмотрел на потолок, направо, налево.       — Можно, думаю небольшой. Вот там, где стена с аркой. Там самое безопасное место. Свод с перекрытием и арка. Заодно и проверим куда дым уходит.       Рита сидела у костра на поддоне. Под ней была куртка Александра. Альберт прикрыл своей ее плечи. Мне пришлось положить свою за ненадобностью рядом. Работали мы примерно часа два. Разбирали завал, большие куски откатывали, мелочь носили к стене рядом. Вооружились кто чем: импровизированной лопатой из куска железа, трубой вместо лома и Альберт держал кусок арматурины, как он сам выразился, — ковырялку универсальную. Дошли до стены и двинулись в сторону от большой двери, получилось в самый центр завала.       — Кажется петля, — Николаич стал расковыривать предмет. — Точно петля от двери. Он отошел, и мы увидели шарнир толщиной в кулак.       — Дверь — Альберт повернулся к нам и засиял.- Парни, точно дверь. Работа закипела. Еще через полчаса мы отгребли землю и нам предстала выпуклая в облезлой краске дверь. Посередине красовался штурвал как рулевое колесо грузовика только полностью железное.       — Что теперь? — задал я вопрос всем, но больше Альберту. Подошла Рита. Встала позади своего Саши и выглядывала его из-за плеча.       — Если незаблокировано изнутри… — Альберт подошел вплотную к штурвалу. — Отойдите, на всякий случай.       Мы отошли. Он постучал арматурой по двери, затем по петлям. Посередине колеса, где стержень уходил в дверь. Вставил свою ковырялку в спицы и налег всем телом. В полной тишине мы слышали как что-то щелкнуло внутри конструкции. Николаич крутанул штурвал, тот гулко закрутился, довольно легко сделал пять оборотов. Мы как заворожённые считали. И встал резко и с мягким стуком. Итальянец потянул на себя — бесполезно. Уперся ногами — дверь не шелохнулась. Мы подошли.       — В чем дело? — спросил Александр       — Думаю, в разнице давления. Просто там давление меньше, тут больше, вот и нахватывает силы.       — Что, потянем все вместе? Давай пробовать.       Приспособили толстую трубу в виде рычага, нажали. Дверь пошла, и мы услышали шипение — воздух врывался в бункер. Дверь открылась.