Странники. Рождение.

17

Нога нещадно болела, хотя намотанная тугая повязка не давала ей сгибаться в стопе. Ковыляя, я разложил всё оружие на одном из длинных столов, рядом положил найденные в ящиках инструкции по сборке и чистке. Они были на немецком, но рисунки были наглядными, и всё-таки кое-какой опыт обращения с оружием у меня был. Так что я справлялся. Начал я с пистолетов, их было восемь. Из них шесть револьверов Reichsrevolver. Они были громоздкими, длинноствольными, но на деле очень простыми и, как мне показалась, надежными. Уважения заслуживали мощные патроны калибра 10,6 мм. Они лежали в деревянном ящичке, туго вставленные в свои ячейки. К ним я насчитал около двухсот патронов в пачках. Еще были два пистолета Baby Parabellum, маленькие, аккуратные и удобные. К ним шло лишь по две запасных обоймы калибра 7,62 мм. Каждая на шесть патронов. Когда я уже заканчивал с пистолетами, вошла Рита, поставила передо мной кружку горячего кофе и принесла еще две свечи. Я поблагодарил ее и отхлебнул кофе. Вкус у того был горьковатым.       — Робуста, — сказал я, показывая на парящую чашку. — Горьковатый.       — Помол крупный, я толкушкой молола, — Рита сделала движение, кулаком в вверх вниз.- Пришлось немного дольше греть, иначе бы был кисловат. А сахара нет. Вот.       Она улыбнулась. И посмотрела на пистолеты у меня на столе.       — Можно?       Я подвинул к ней револьвер. Она не без труда приподняла его. Reichsrevolver явно не был ей по руке — длинный ствол тянул кисть к полу, рукоятка была велика.       — Ого. — изрекла Рита и осторожно положила оружие на стол.       — Попробуй этот, он в два раза легче.- я подвинул к ней парабеллум.       — Да, — Рита взяла пистолет и повертела его в руках. — Этот значительно легче.       Она сделала вид что целится из него в стену при этом смешно наклонила голову к оружию, а не подняла его на уровень глаз.       — Так?       — Нет, — я поднялся, обошел её и, взяв руку в свою, положил ее пальцы как учил инструктор: указательный на рамку спускового крючка, большой правой поверх большого левой, большой левой — вдоль ствола. Поднял на уровне ее глаз.       — Примерно так. Теперь палец на крючок и медленно нажимай. Он не заряжен — не бойся. — она послушно нажала, и ничего не случилось.       — Да, несложно. А ты тогда бы выстрелил? — посмотрела она на меня, кладя пистолет обратно на стол. — В подвале, где рулоны с бумагой.       — Я был без оружия, — ее вопрос застал меня в врасплох. — У меня был только шокер. — я сел и придвинул остывающий кофе.       — Ты не ответил.       — Нет, не выстрелил бы. И Альберту, наверное, тоже попытался бы помешать.       — Я слышала как ты ругался с Николаичем. — Рита прошла обратно на кухню, но в проеме обернулась. — Спасибо.       Мне не нравится вся эта ситуация с девушкой, при ней чувствую себя раздражённым. Какая-то недосказанность, приходится отвлекаться на решение эмоциональной проблемы, а оборвать и выяснять всё сейчас неподходящее время, есть задачи и поважнее, но, кажется, придется вернуться к этому вопросу.       Было четыре Карабин K98k, потертые, с засаленными ремнями, видно были в караульной службе не первый год. В хорошем состоянии — за ними ухаживали. К ним было по пять обойм, по пять патронов в каждой. И последним приятным сюрпризом была легенда немецкой оружейной промышленности времен рейха — автоматическая винтовка FG-42, именно вторая модель. Все как положено: с сошками и магазином на двадцать патронов. Патроны, кстати, такие же как у карабина. Вот магазинов снаряженных было всего три — мало для серьезного боя. Зато был снайперский прицел четырехкратный. Винтовка была новая в заводской консервационной смазке. Пришлось хорошо протереть и полностью перебрать. Я остался доволен собой: арсенал был на трех стрелков внушительный. Риту, как стрелка, я не считал — видно было, что девушка видит оружие впервые.       Ввалились Альберт и Алекс. Альберт возбужден на пределе, еле сдерживается. Собрались все вокруг разложенного арсенала, все кроме меня стояли.       — Что нашли, следопыты? — Рита видела по лицу Николаича, что что-то хорошее и очень важное.       Альберт не мог успокоиться, сел и показал знаками Алексу рассказать о находке.       — Всё это сооружение, — он показал на коридоры и стены.- Всё это не бункер для спасения. Верне сказать, это бункер, но у него другая задача. Это база. Не побоюсь этого слова, база флота.       Мы с Ритой переглянулись.       — Я смотрела по карте что вы принесли, тут до моря километров шестьсот. Река есть, но она не судоходная. И тут горы, предгорье.       — База воздухоплавательная или по-немецки " die Basis der militärischen Ballonfahrer». Звучит гордо и красиво.       — Короче, — Николаич не выдержал.- Мы нашли дирижабль. Коридор идет круто вверх и там пещера. Скорее тектонический разлом, буквой V.Просто его искусственно обвалили с одной стороны и устроили закрытую площадку. Поставили ворота, крышу, получился огромный эллинг. Самое важное там есть баллоны с сжатым газом, газгольдеры и установка для получения газа Щелочно-кремниевый (силиконовый) способом.       — Каким-каким способом? — я не переставал удивляется познаниям коллеги в разных областях.       — Забудь, Марк, — отмахнулся он. — Главное мы сможем его привести в надлежащий вид.       — А надо? — я не разделял оптимизма Итальянца.        — Марк, поверь когда ты его увидишь, ты влюбишься в него. Знаешь как меня за глаза зовут в отделе?       — Итальянец, Альберт Николаевич… — я хотел продолжить, но он меня перебил.       — Итальянец. Правильно. А знаешь почему? — он напирал.       — Ну, вы так одеваетесь, по-модному, немного странно, старомодно что ли.- я не мог подобрать слова и боялся обидеть коллегу.       — Это прозвище еще со школы. Я всю юность и молодость был увлечен Умберто Нобиле. Его полетами к северному полюсу. Его дирижаблями. Норвегия. Италия. О дирижаблях я знаю почти всё. Как добывают газ, как заправляют, как они плавают. Сейчас я, конечно, не похож на пилота, но поверьте мне, я совершил около десятка полетов. Конечно не один, в команде. В Долгопрудном и сейчас есть база дирижаблей.       — Зачем нам дирижабль? Какой от него реальный прок? Что он даст? — я был настроен скептически. Восторженность Альберта меня пугала. — Надо просто выйти наружу, найти людей, поселиться в гостиницу, ну я не знаю. Как-то искать выход из нашего положения. Мы это не обсуждали. Но воровать чужой дирижабль… По-моему это слишком. Взять оружие для выхода в чужой мир — мера оправданная, а вот с дирижаблем, боюсь перебор. — я посмотрел на Риту, надеясь найти в ней поддержку в разговоре с этой восторженной парочкой.       — Тогда давайте обсудим, — Альберт не успокаивался. Он вытащил свою фляжку и сел, закинув ногу на ногу.- Давайте. Сначала кто что выяснил про наш бункер. Марк, начинай, ты же сыщик. Расскажи что ты видишь. Какие выводы делаешь. Он заводил меня, и я завелся.       — Выводы, Альберт Николаевич.- я перешел на официальный тон.- Мы находимся в Германии или минимум в Австрии. Все надписи на немецком, оружие немецкого производства. Маркировка боеприпасов, которые мне попались, тоже немецкие. Газеты, схемы, инструкции к оружию, насколько я понимаю, тоже на немецком. Германия однозначно. Где-то ближе к Швейцарии, так как тут горы. Может Австрия.       — Браво, Марк. — он сиял. Резко отхлебнул и протянул фляжку мне. Я отодвинул фляжку ладонью, но он не обиделся, вместо этого продолжил.       — Мои наблюдения: тут приблизительно тридцатые годы. Это по электропроводке, механизмам. По тому же оружию. По другим вещам: солдатская амуниция, фляжки, котелки. Александр, что ты скажешь? Ты единственный из нас кто пересекал зеркало. Где мы?       — Это не тот мир, не то отражение нашего мира, где я был. Или может это совершенно новый мир. Я не знаю где мы, но я согласен в суждениях с Альбертом. Я объясню вам позже как это происходит. Но, поднявшись, я смогу осмотреть большую площадь. И может найду путь к новому зеркалу, а там дорогу домой.       «Домой» — эта фраза Александра перевесила мои сомнения.        Рита вышла из тени на свет свечей, светляка берегли и включали теперь по необходимости. Она в руках держала плакат такой же как нашли в предбаннике — луна расколотая на куски и надпись «Die Letzte Sonnenfinst».       — Ребята, это не афиша к фильму, — положила она сверху стопку газет. Газеты были разные. Где-то просто оборванные страницы.- Это столкновение.       Альберт и Александр взяли по газете и стали рассматривать. Кроме Риты только Александр мог хорошо читать на немецком. Я посмотрел на рисунки. Там были схемы расположения орбит, в центре солнце, всё как положено: Меркурий, Венера, Земля, на орбите Земли Луна. Дальше Марс, пояс астероидов и траектория столкновения одного из них с Землей.       — Началась большая европейская война, но она не переросла в мировую, — продолжала Рита. — Сначала британские ученые вычислили траекторию «Каина», такое имя ему было присвоено в конце. Сначала он шел просто под номером. Потом немецкие подтвердили расчёты, вслед за ними российские и американские, французские. В странах начались выступления. В некоторых религиозно фанатические движения. Было заключено сначала перемирие на сто дней. Потом фронты полностью распались. Европейские страны стали накапливать ресурсы для прохождения периода после апокалипсиса. Стали строиться убежища, при этом в колониях вспыхнули восстания. Внутри стран кроме общественных волнений, требований доступных убежищ, появились банды. Откровенный хаос охватил ряд стран, германия не расформировала войска. Как тут написано, — Рита показала на газеты. — «Disziplin und Ordnung» — дисциплина и порядок. Массовые репрессии и обещание доступных укрытий. Дата известна и к ней просто нужно приготовиться. В запасе четыре года. С момента первого обнаружения. Сколько сейчас прошло времени, я не знаю. Я думаю удар уже был. До основного удара начались столкновения с мелкой свитой Каина. — Рита перевела дух. Видно было что она очень волнуется и сказанное далось ей с трудом.- И последние, расчёты показали, что может произойти столкновение с луной. — Рита вытащила плакат с датой, который мы приняли за афишу. — В этом случае масштабной катастрофы возможно будет избежать, но все равно это катастрофа планетарного масштаба.       Молчание. В тишине отчетливо слышно, как с высоты на пол падают капли воды. Конденсат. Капли разбиваются на мелкие брызги, шуршат. И эхом отдается в столовой. Каждый подумал, наверное, о своем. Катастрофа чужого дома напомнила мне о своем доме. Альберт тоже замолчал, у него в нашем мире остались жена, хоть и бывшая, дети. Я думаю, и внуки были. Рита стояла и смотрела на нас поочередно. Мне казалось она чувствовала себя как гонец, принёсший недобрую весть. Молчание нарушил Александр:       — Да успокойтесь вы. Эта история с метеоритом не всегда заканчивается столкновением, — он обнял Риту и прижал к себе.- Чаще всего столкновения не происходит. Мы разом посмотрели на него.       — Да, я знаю мир, где катастрофы не случилось, и наш с вами родной мир тоже может ее избежать.       — Значит, это и есть мир где она произошла? — Риту было еле слышно из-за куртки Александра, кажется, голос ее дрожал. Она отпрянула, ее лицо было мокрым.        — Послушайте, как бы там что не происходило, нам нужно держаться вместе. Нам нужно собраться с мыслями и силами, — Александр выпрямился, повернулся вместе с Ритой к нам лицом. — Нам всем нужно попасть домой. Вопросы наших взаимоотношений — он обвёл нас с Альбертом рукой. — Предлагаю заморозить. Могу единственное еще раз сказать, что к распространению ваших наркотиков я не причастен. Сам разыскиваю этого человека. Я за план Альберта Николаевича — подняться на дирижабле, во-первых. Во-вторых, найти дорогу к зеркалу. Ну и, в-третьих, вернуться домой. Всего три пункта. Рита неуверенно подняла свою ладонь вверх. Николаич поднял обе. Все смотрели на меня, как на единственного противника идеи воздухоплавания.       — Черт с вами, — выдохнул я — Я согласен. Давайте готовиться.