Странники. Рождение.

18

Время под землей идет по своему: в отсутствии привычного смены дня и ночи человек переходит на 25- 28 часовые сутки. Они как бы удлиняются. Мы из всех сил пытались поддерживать нормальный ритм жизни. Альберт с Александром проводили время в эллинге, занимались дирижаблем. Рита со мной вооружившись тележкой обшаривала бункер, готовила еду, подгоняла найденную одежду под нас и себя. Моя нога мало помалу приходила в норму, но при нагрузке болела, поэтому каждое утро начинал с тугой перемотке. Пришлось снять ботинок и одевать на ногу рукав от найденной меховой куртки.        Установили причину пожара в бункере и гибели трех его обитателей. Скорее всего они не были из команды бункерной смены, может быть прикомандированными или волей случая дней катастрофы оказавшихся тут. Взорвался, как и предположили в начале, аккумуляторный пост. Из-за плохой вентиляции забыли или по какой-то причине не включили вытяжную. Взрыв. Пожар. Выгорел кислород. Контуженные и раненые просто задохнулись. Взрывом повреждены были сами аккумуляторы, соседние с отсеком помещения. Кладовая была наполовину пуста. Позже мы выяснили что, в отсеке для приема грузовиков стоят два загруженных, заправленных тягача. Büssing-NAG (G31) небольшие по вместимости автомобили, но повышенной проходимости. Два места под такие же машины были пусты. Александр выдвинул предположений, что обвал на выезд из горы спутал планы владельцев бункера. Как бы то ни было нам осталось похоронить трех военных и сказать им спасибо за запасы.       Общими усилиями удалось запустить генератор. Загорелся свет. Хоть и не везде, но это облегчило нашу работу. Генератор берегли и включали на несколько часов в день. Зарядили телефоны, светляка — в рюкзаке Александра нашлась зарядка. Я тоже был в эллинге где стоит дирижабль. Оболочка была наполнена не полностью, были складки, морщины. Белый цвет, небольшая гондола, круглые иллюминаторы по бокам, широкое лобовое стекло. В длину приблизительно метров шестьдесят пять и в высоту около двадцати, два двигателя с пропеллерами по бокам. Вообще-то я приходил посмотреть не на него, а на луну. За воротами эллинга была площадка, там располагалась мачта причаливания, метеорологическое оборудование. Альберт нас разбудил словами что мы обязаны это видеть. Вывалились на площадку все в четвёртом. Погода была не очень ясная, отчетливо было видно луну, а рядом по ходу движения ее было видно скопление крупных осколков. Они светились тем же белым светом. Через некоторое время мы заметили, что она вращается. Очень медленно но, вращение было очевидным. Потом тучи закрыли ее полностью, но мы еще долго стояли пораженные увиденным. Стояли молча и передавали из рук в руки фляжку Альберта. Рита сунула всем по дольки своего горького шоколада.       Многое из найденного нами с Ритой имущества мы просто не могли определить. Странные предметы находили и в кладовой, относили их к разряду солдатской кухни. С поправкой на эпоху. Было принято решение брать только то, чем с уверенностью можем пользоваться. Также и с продуктами — только проверенные и никакой экзотики. Стал вопрос сколько нам нужно продуктов и сколько мы можем взять на борт. Еще нужно топливо, оружие, боеприпасы. В коридоре у грузовых ворот, в спонсонах, стояли пулеметы MG 81 с лентами по двести пятьдесят патронов. Всего было два спонсона, которые простреливали весь коридор. Они были сняты и переправлены на дирижабль. Аппарат был объемом 3300 кубических метров, и брал на борт по подсчетам Альберта 1200 кг. четыре человека в теплой одежде плюс топливо, продукты и так прочее. Александр и Николаич что-то подсчитывали, приходили возбужденные, перепачканные, Рита их кормила, слушала новости. Кажется, они сдружились. Все переоделись, белые джинсы Альберта превратились в неопределенного цвета. Все мерзли. Кухня была самым теплым местом в бункере, температура тут поднялась до плюс пяти, если верить прибору на стене, измеряющему температуру, влажность, давление. Переодевшись, выглядели мы забавно: утепленный комбинезон, ботинки на высокой шнуровке с боку с внутренней стороны, куртка стеганная большими ромбами, двухсторонняя, можно было носить либо белой либо серой стороной наружу, теплый подшлемник, как Балаклава только с ватной начинкой. Сверху все это чтобы не топорщилось и хорошо грело прилегая к телу была одета так называемая прыжковая куртка, полы которой оборачивались вокруг бедер и застегивались. Она была светло фисташкового цвета. На голове шапка ушанка их крепкой шерстяной ткани отороченная по краям кроликом, с вышитой черно бело красной кокардой пуговкой. Надо отдать должное, форма была хоть и непривычной по нашим представлениям, имела ряд достоинств. Она была теплой, крепкой. Рите удалось подобрать кожаную куртку тонкой выделки, с меховым подкладом, и суконный комбинезон, ботинки ей были великоваты даже с толстым носком. Оделись на вещевом складе, который был нетронут. Тут имелось все: от вилок ложек до нательного белья. Что-что, а порядок тут был на высоте. Чего не скажешь о оружейной — ее серьезно пограбили до нас. Видно вывозили не первый раз, и нам остались крохи. Но и этим крохам мы были рады.       Аэростат видно не интересовал бывших владельцев. Он был в хорошем состоянии и не разграблен. Продуктовый склад тоже подвергся серьезной чистке. Нам в избытке остались растительные консервы, бакалея, немного чая и кофе. А вот мясные: тушенку, сосиски, а также рыбные мы собирали по крохам. Было много риса, упакованного в герметичные пакеты. Альберт нам пояснил, что белый рис может храниться до тридцати лет при правильном хранении. Просто те, кто был тут раньше этого не знали. Поэтому и бросили весь запас. Бала сушеная фасоль и горох. Больше всего нас порадовал мёд. Это был единственный сладкий продукт, не считая шоколада, но его было мало. Коньяк нашли всего несколько бутылок. Зато нашлась канистра чистого спирта. Это в комнате метеостанции, видать была припрятана и забыта. Мало помалу мы обшарили с Ритой весь бункер. В отсеке, где стояли автомобили мы устроили тир. Отстреляли все наше оружие. Рита стреляла с карабина и больших револьверов, но для ношения ей выделили один из парабеллумом плюс все патроны от них.       Через полторы недели Альберт объявил о пробном вылете всем составом. Были распределены должности на судне. Альберт командир и первый пилот. Александр второй пилот и бортинженер. Рита летнаб по совместительству кок. Я стрелок и «старший куда пошлют». На дирижабле была рация, но мы не смогли ее освоить. В эфире было пусто либо мы неправильно выполняли инструкцию, подсказать было некому. Так что должность радиста была вакантной, как сказал Альберт. Первый полет мы произвели утром, открыли ворота эллинга на площадке было тихо. Погода пасмурная. Низкие облака. Пробрасывал мелкий снег. Заняли места согласно указаниям капитана. Александр и Николаич громко отдавали команды и сами же их исполняли. Мы с Ритой как заворожённые смотрели на землю которая медленно уходила вниз. Все впечатления портили двигатели, которые громко тарахтели. На пятой минуте я почувствовал головокружение. Перестал смотреть вниз. Сел на лавку. Как всегда Альберт протянул свою фляжку. Хлебнул, приятно удивил вкус. Николаич подмигнул:       — Испанский шерри-бренди из капитанских запасов.       Через час испытаний сели. Завели дирижабль в ангар, привязали.       — Всем благодарность, — Альберт широко улыбался. Он был уставшим, но довольным. — Вылет через двое суток.