Странники. Рождение.

19

      Через двое суток после первого пробного полета вылетели в длительный разведывательный на север. Погода была, как и в первый раз, пасмурная, ветра почти не было. Мне выделили тяжелый морской бинокль. С восьмикратным увеличением. А также на маленькой площадке с выступом над рубкой пилотов был оборудован стационарный пост с двадцатипятикратным прикреплённым прибором, который с усилием передвигался по кругу. Бинокли разного типа были у всех членов экипажа. У Альберта — огромный, он стоял перед штурвалом. У Александра — маленький «полевой», как он сам выразился. И у Марка — прицел от винтовки.       Под нами была зима. Аппарат преодолел предгорье, вышел в долину. В цейсовскую оптику хорошо было видно что тут было наводнение: ровные замерзшие поля, покрытые снегом, местами чернели полыньи, от них поднимался пар. Изо льда торчали деревья, местами были завалы из мусора, разбитых построек, стволов деревьев, бревен. Черными нитками дороги то выныривали из подо льда, то опять исчезали в белом поле. Встречались торчащие изо льда черепичные крыши, вторые и третьи этажи домов. Они казались просто покинутыми. Стекла окон, почти везде были целыми и ровно отражали снежный пейзаж. Редко где зияли черные проемы, и были обвалены крыши.       После обеда картина практически не поменялась. Те же подтопленные поселки. Признаков людей мы не видали. Ни дыма, ни звука. Облачность стала ниже и гуще. Альберт скомандовал разворот — обратный курс — когда мы отчетливо услышали винтовочный выстрел. Затем еще несколько. Николаич инстинктивно поднял аппарат вверх. Моторы натужно загудели и повернулись на шарнирах винтами под углом к земле, нас сильно качнуло. Через минуту болтанка успокоилась. Мы оказались в густом тумане. Выстрелы продолжались.       — Это не по нам, это кто-то между собой. Карабин четыре раза и пистолет три. — Марк пытался рассмотреть землю в снайперский прицел. — Снижайся, надо выяснить. — это Марк Николаичу.       Альберт медлил, он посмотрел на Александра, тот пожал плечами, мол ты капитан.       — Я вынырну из облаков и, если будет опасность, снова уйду. — сообщил Итальянец.        Мы начали пологое снижение в сторону выстрелов. Гондола вынырнула из облаков над землей, было не больше восьмиста метров. Выстрелы повторились, и я увидела как по дороге бежит фигурка человека. Справа от нее бежит собака. В метрах 200-300 сзади бежали преследователи. Я, глядя в бинокль, насчитала шесть человек.        -Шестеро проследуют одного, — доложила я       — Принято, — Александр подошел и встал рядом со своим полевым.       — Николаич, снижайся, надо помочь. — Марк обратился к Альберту, приделывая оптику к винтовке.       — Кому? Кому ты собираешься помочь, Марк. Догнать беглеца или спасать его от преследователей? — Альберт тоже наблюдал за происходящим в свой бинокль.       — Надо помочь парню. Шестеро стреляют в одного — тут все понятно. — Марк смотрел в прицел.       — Подожди, не стреляй. — Альберт закрыл ладонью окуляр оптики винтовки Марка — Попробуем без крови.       Тем временем внизу разворачивалось следующие: беглец на ходу скидывал с себя теплые вещи, он бежал во все лопатки. В сторону отлетела шапка, шарф, куртка упала на снег.       — Что он делает? –Александр не отрываясь от бинокля. — Понял, он хочет выбежать на лед.       Преследователи стреляли на ходу, но толи стрелки они были не очень, толи запыхались. Беглец на ходу выстрелил и выбросил пистолет.       — Патроны кончились — прокомментировал Саша. Беглец и собака выскочили на белое поле, на ходу он показал собаке направление и та припустила, быстро оставив хозяина позади. Преследователи тоже высыпали на лед. Стали развёртывается широкой дугой, лишая беглеца возможности манёвра и в тоже время уменьшая нагрузку на лед. Они бежали в полной тишине попытки стрелять ввиду неудач прекратились. — А у него может получиться, — Саша указал на темные пятна выступающей воды в следах шестерки преследователей. — Под снегом не видно трещины.       Подтверждая его слова крайний слева ушел под лед. Он тут же вынырнул, течения не было, или оно было маленьким. Ближайший к нему приятель остановился, лег на живот и стал кидать неудачнику ремень. Четверо только оглянулись на происходящее и продолжили бег. Беглец свернул круто влево, там образовалось свободное пространство для маневра. Маневр удался — четверка из широкой дуги вынуждена была бежать практически след в след за убегавшим. Этого он и добивался, двое последних разом оказались в воде. Было мелко, и они стояли по шею. Пошли навстречу друг другу, выкинули на лед оружие, мокрые куртки, стали выбираться. Первые продолжили преследование.       — Это подросток. Альберт, снижайся, давай подберем. — Марк убрал руку Николаича с прицела.       В этот момент пятый догоняющий провалился по пояс. Последний самый упертый остановился, секунд пять отдышался, присел на колено и выстрелил. Беглец запнулся, его повело в сторону, он упал, поднялся, хромая пробежал еще немного, и упал. Преследователь передернул затвор, медленно стал приближаться к лежащему. Когда он поднял карабин и направил его на раненого, серая молния метнулась к нему на спину. Пес вцепился в загривок. От неожиданности мужчина выстрелил. Собака продолжала висеть на спине, спасая хозяина. Они упали, покатились. Упертый перевернулся на спину и работал локтями, пытаясь скинуть пса.        — Давай ниже, Альберт, черт возьми, — Марк перешел на крик. — Саня, помоги. — он схватил веревочную лестницу, откинул дверку, скинул ее вниз и взяв верёвку стал спускаться.       — Марк, остановись, — прокричал Альберт не отворачиваясь от штурвала, но Марк уже не слышал. Он спускался по лестнице.       Мы находились достаточно низко, я отчетливо видела как, последней преследователь встал, поднял карабин, попытался выстрелить в собаку, но патроны кончились, или оружие заклинило. Пес видно был знаком с карабином поэтому отскочил. Подбежал к хозяину, ткнулся мордой в подростка. Я хорошо видела щуплого человека лежащего на снегу. К нему шел высокий крепкий мужчина с ножом в руке. И тут рядом со мной громыхнуло. Увлечённая я не заметила, как Саша направил пулемет, первая очередь прошла между пареньком и преследователем, вторая — у него за спиной. Большой кусок льда стал черным от набежавшей воды. Мужчина погрузился, он недоуменно смотрел вверх на нас. Холодная вода привела его в чувства, он погреб к краю и стал выбираться на лед. Марк, соскочив, стал обвязывать веревку вокруг беглеца, под подмышками. Собака лаяла и бросалась на него.       — Втягивай, — Марк махал руками и шагал за пареньком придерживая его висящего на веревке. Саша крутил лебёдку.       — Залазь, нас сносит, — Альберт крикнул, перекинувшись через борт гондолы.       Дирижабль медленно входил в облачность. Мужчины втянули беглеца, свитер на правом плече у того пропитался кровью. Александр склонился над раненым со своей аптечкой. Альберт перевязывал Марку руку — собака все же укусила его за кисть.       — Верный пес, — Марк мотнул головой в сторону, где слышался лай собаки. — Как там наш спасённый? Жив, дышит?       — Жива и дышит, — Александр повернулся к нам. — Это девушка. Лет семнадцать может девятнадцать. Она потеряла кровь и замерзла. Ее нужно укутать и доставить в бункер.       — Влей ей, — Альберт протянул Саше свою уже ставшей всем знакомой фляжку.       Хересный бренди. Саша сам глотнул и влил ложку в рот девушке. Та проглотила, закашлялась. Открыла на секунду глаза и снова провалилась в забытье.       — Реакция есть, жить будет, — Александр еще раз отпил из фляги и протянул ее мне. — Если доставим вовремя. Давайте перенесем в рубку и положим на скамью.       Мужчины перенесли беглянку в защищённую рубку, устроили на откидной скамье. Укутали и положили под голову свернутую куртку. Я села к девушке, подтолкнула ей одеяла. Она была короткостриженая на манер мальчишки. Волосы зачесаны назад. Тонкие черты лица, торчащие скулы, ключицы. Было видно что она давно не доедала. Я осмотрела ее руки — на правой была татуировка «Unterschlupf für die Gläubigen» — укрытие верящих — и крест в лавровом венке, на левой на запястье — «Alle Hoffnung nur auf sich selbst» — вся надежда только на себя, и маленькими буквами «Helga».       — Ольга, значит, — Саша смотрел на тату через мое плече. — Проверь карманы брюк, чтобы неожиданностей не было.       Я вытащила маленький складной нож и свисток. Свисток был двухсторонний, я таких не встречала. Показала его ребятам.       — Это для собаки, — пояснил Марк, взял его у меня из рук повертел и отдал. — У меня у друга охотничьи собаки, они свистком обучены команды исполнять. Причалили. Марк и Саша внесли Ольгу на кухню. Альберт остался в эллинге, занялся дирижаблем. Включили освещение.       — Рита, грей воду. Марк, приготовь перевязочные, — отдавал Саша распоряжения.       Сам он разматывал кровеостанавливающую повязку.       — Пора промыть и поменять. У нее жар. Нужно прокипятить шприцы. Я сделаю ей укол.        Марк принес блестящую коробку с медицинским инструментом.       — Кровь остановили, — после череды манипуляций сообщил Саша. — Ввел ей жаропонижающее. Много нельзя, есть опасность открытие раны. — а потом обернулся ко мне и продолжил: — Останься с ней, мы придумаем как обогреть кухню.        Мужчины ушли, я осталось с Ольгой. Она дышала ровно, не просыпалась, и я устроилась у нее в ногах, наблюдая.       Марк принес обогреватель с вентилятором, а Саша длинный провод. Вскоре кухня и столовая стали нагреваться до приемлемой температуры.       — Рита, иди отдохни, я тебя поменяю. — сказал мне Марк и придвинул табурет к кровати.       Я встала и пошла спать. День был длинный и насыщенный, хотела обсудить его с Сашей, но чувствовала, что валюсь с ног от усталости.       Ночью я проснулась — чувство голода не давало снова уснуть, и я решила пойти перекусить и выпить горячего чая на кухне. В приоткрытую дверь услышала как Альберт тихим голосом отчитывал Марка.       — Твоя выходка могла нам дорого обойтись. Представляешь, если бы эти шестеро открыли огонь по нам?! Могли бы кого-нибудь из нас ранить.       — Я человека спасал, Альберт Николаевич, — Марк перешел на официальный тон, он всегда так делал, когда сердился или нервничал. — Они могли убить его, то есть ее. — тут же поправился.       — А ты всех хочешь спасти? — не унимался Альберт. — Может всех выживших?       — Я присягу давал, помните?! «Защищать и не щадить своих сил». И вы, кстати, тоже, Альберт Николаевич.       — «На защите своего народа,» — продолжил итальянец. — Своего…       — Так может теперь это и есть наш народ. Вы не надумаете так? Весь выживший народ наш. Они прекратили войны, они попытались сообща приготовиться к неизбежной катастрофе, их осталось может процентов десять.       — Марк, мы тут проездом. Мы скоро покинем этот мир. Я надеюсь…       -Да, я помню, но пройти мимо когда шесть мужиков пытаются убить подростка, я не смогу. Надеюсь вы меня понимаете.       Альберт резко открыл дверь и вышел в коридор прямо на меня. Я прошмыгнула на кухню, не смотря ему в лицо. Прошла к горячему чайнику, положила на тарелку печенье, квадратики мармелада в индивидуальной упаковке, налила чай. Села напротив Марка.       — Просыпалась? –кивнула я подбородком на лежащую девушку.       — Пыталась. Александр сказал должна проснуться скоро. Он приготовил ей таблетки. –Марк указал на салфетку на столе, где лежали две пилюли. И стояла кружка воды. В стороне лежала запечатанная плитка шоколада.       — Будешь? Угощайся. — Марк пододвинул мне плитку.       Я отломила HACHEZ и кинула дольку в рот. С корицей. Довольно непривычно на мой вкус.       — Альберт принес из капитанского рундука. Сказал что для кроветворения полезно. — Марк встал и тоже налил себе из чайника. — Ты поможешь?       — Конечно, что нужно сделать? — поднялась я на ноги.       — Сварить кашу молочную. Покорми, как проснется. Молоко концентрированное и рис я у плиты положил.       — Хорошо, — я прошла к плите, выбрала небольшой сотейник и поставила закипать воду. — Где Саша?       — Он с медикаментами возился и с инструментом. Говорит этот случай выявил нашу неподготовленность к таким ситуациям. — Марк показал на раненую девушку. — Будь рана серьезней, могли бы просто не довезти. Саша час как спит. Сказал будить, если что серьезное.        Я сварила кашу на троих. Наложила себе остальное. Поставила остывать. Подсела к Марку с тарелкой.       — Вы ругались с Николаичем? Я как раз входила, — попыталась я выровнять неловкую ситуацию в самом начале.       — Так, ерунда, обсуждение на тему сегодняшнего политического момента, — уклонился Марк. — - Разногласия, ничего серьезного.       Раненая открыла глаза, и мы встретились взглядами. Она перевела глаза на Марка, потом опять на меня. Марк молча поднялся и уступил мне место рядом с девушкой.       — Доброе утро, — я присела к на край кровати. — Тебя зовут Хельга? — как можно четче выговаривая слова на немецком, начала общение я.       -Хельга…пить. — ответила девушка.       Я поднесла кружку к ее губам. Марк помог ей приподнять голову вместе с подушкой. Она сделала несколько глотков и устало откинулась назад. Я показала ей таблетки.       — Надо принять лекарства, ты ранена.        Она согласно кивнула и смотрела на стоящего за мной Марка поверх моей головы.       — Кто вы? — голос был тихим, потрескавшиеся губы почти не шевелились.       Мы с Марком переглянулись. Он без перевода понял простой вопрос. Я не знала как ответить.       — Мы путешественники. Прибыли из другой страны. — Марк показал куда-то за спину для наглядности.       Я перевела.       — Будешь кушать? — поднесла к ее глазам тарелку с кашей. Она согласно кивнула.       Помогли ей устроиться повыше, и я стала кормить девушку из ложки. Она попробовала вытащить правую руку из-под одеяла, но тут же поморщилась от боли. Стала вытаскивать левую.       — Вы из Англии? — она посмотрела на нас как-то настороженно.       — Нет, мы из России. Если точнее, то еще дальше, — уклончиво ответила я, принимая правила Марка. — А ты боишься англичан?       — Мы воевали с ними. Пастор рассказывал на уроках.       Девушка скушала половину порции и мотнула головой.       — Всё. Спасибо.       Я отломила дольку шоколадки и положила ей в рот.       — Это как лекарство. Нужно рассосать.       — Я знаю, это шоколад. — Хельга улыбнулась первый раз за все время.       — Тебе нужно поспать. Не холодно?       Она мотнула головой.       — Большое спасибо, — прошептала она и через минуту другую снова провалилась в сон.