Странники. Рождение.

22

Как только рассвело, стали собираться взлетать. Сложили пожитки, позавтракали плотно. — Всем оправиться, — Альберт тоном заправского капрала направлял нас суетившихся возле дирижабля. — Полет будем долгим. Хельга стояла по колено в сугробе и свистела в свой свисток. Звук на пределах слышимости человеческого уха летел над белым полем заметенной реки. Поворачивалась в разные стороны, увидела что я подхожу и убрала свисток. — В той стороне, — махнула она на восход. — Там мы расстались с Гердой. Я практически научился понимать её, скорее интуитивно и не всё, но уже легко улавливал основную мысль. Да и практика общения способствовала. — Грузимся, — Альберт скорее попросил, чем скомандовал. — Марк, задержись на секунду. Я остановился напротив Николаича, вопросительно кивнул ему: — Что? — я смотрел, как девушки забираются в гондолу, а Александр встречает их протягивая руки по очереди. — Надо как-то деликатно узнать у Хельги где их община. Первый раз она отказала нам, а у тебя наладились с ней более доверительные отношения. Можно конечно попросить Риту, но ставки очень высоки. Возможно это правда приведет нас к выходу. — Вы думаете, что если мы откровенно и честно объясним ей причины нашего любопытства, она нам не скажет? — Что ты хочешь ей объяснить? Марк, что мы полицейские из другого мира? Что гнались за Ритой и Сашей и провалились сюда? Ты не боишься, что она просто нам не поверит и сбежит от нас? — Николаич встал ко мне плотнее, будто боясь, что нас услышат.- Я бы на ее месте бежал быстрее, чем от тех рыбаков. И второй момент, наши полеты не могут длится долго. Нам придется где-то сойти на землю и лучше это сделать в том месте, про которое мы что-то знаем. Я не требую с тебя обещаний, просто нам нужна эта информация, всем нам, Марк. — и потом уже громко для всех — Отвязывай и торопись — ждать не будем. Надел перчатки на ходу, забрался на звонницу, отстегнул карабин, секундное дело. Александр втягивал трос внутрь. Спускаюсь и нос к носу во дворе сталкиваюсь с серым псом: морда прижата к земле, лапы растопырены, холка вздыблена, взгляд не сводит с меня. Верхняя губа приподнята, обнажая ровные белые передние зубы и желтоватые клыки по бокам. Я опешил. Остановился как вкопанный, взгляд зверя и готовность его бросится на меня парализовал на несколько секунд. — Где ты там? — Николаич потерял меня из вида, я был как раз под гондолой.- Торопись, нас поднимает. — Зови Хельгу, — крикнул я громко, и этот крик вернул мне уверенность. — Что? — Альберт высунулся по пояс в люк. — Матерь божья, — он оценил мою ситуацию и сразу всё понял. — Хельга, быстро к нам. Через пять секунд Хельга уже скользила по тросу вниз из поднимающегося дирижабля. — Герда, schwester, gefunden, — девушка разогналась, не смогла притормозить и плюхнулась в плотный снег. Собака развернулась на звук. — Герда, komm zu mir. Собака бросилась к девушке. Я вытащил тяжелый револьвер из-за пазухи, взвел курок. Через несколько секунд убедился, что не ошибся в своем предположении. Собака лежала на спине, подняв лапы, а девушка тискала ей морду и живот. — Александр, снижаемся, примем пассажиров, — командовал Альберт на судне. Хельга вытащила из кармана шейный платок и ловко обвязала им морду собаки, после чего стала запихивать ее в снизившуюся гондолу. Герда плохо понимала, что от нее хотят, но отдалась на волю хозяйки. Собака была явно исхудавшая и не очень тяжелая. Взлетели и дрейфовали без моторов на юг, поднимаясь на 1500 метров. Рита на своем месте наблюдателя в надстройки над рубкой, Александр с Альбертом — в рубке над картой. Я присел в небольшом коридорчике при рубке на откидную скамейку. Через иллюминатор в двери вижу, как Хельга кормит собаку, открыта банка консервов и алюминиевая миска. Привязав Герду бечевкой для поднятия швартового девушка зашла в рубку. Показала в стекло на двугорбую вершину, начала говорить, а Саша стал сразу переводить. — Когда я уходила из общины, эта гора была со спины и чуть справа от меня. Шла я только днем, двенадцать дней до затопленного городка, где вы меня и нашли. Мистер Альберт, вы так же как и мистер Яспер Герман ставите людей перед плохим выбор и задаёте вопросы какие они сами постеснялись бы произнести вслух. Я считала вас другом Марка, а вы заставили его выбирать. — Ты слышала наш разговор? — Николаич спокойно и холодно отреагировал на тираду. — Нет, но я догадалась, что он состоялся. По Марку догадалась, — Хельга села рядом со мной на скамейку, не оборачиваясь в мою сторону. — Хорошо, так проще, — даже и не думал повиниться Итальянец, и уже повернувшись к Александру, продолжил, — С рюкзаком по лесу в горах примерно километров по десять в день. Сто двадцать, сто пятьдесят километров от места находки Хельги. Значит разворачиваемся к городку и там на юго-восток.- Потом повернулся к нам и, глядя в лицо девушке. — Спасибо, это очень важно для нас. Помолчав, начертил на карте несколько линий. — А что ты имела в виду, сказав о неудобных вопросах, которые задавал ваш священник? — Альберт Николаевич сел напротив нас. — Николаич, ну ты как питбуль, отпусти хватку. Оставь девушку в покое. — не выдержал я и попытался вернуть его в русло нормальной беседы, а не допроса. — Данке, Марк, — Хельга подняла руку, как будто это была не девушка семнадцати лет, а почтенная дама. — Я отвечу. Когда он появился в нашем доме он спросил маму и папу любят ли они нас, своих детей. И что они готовы сделать для спасения нас в преддверье катастрофы. Мама заплакала, а отец растерялся так сильно, что долго молчал. Мы с сестрой подглядывали за всем этим и нам было страшно. Потом мать объяснила, что мистер Герман не хотел никого напугать. Таким образом он предлагал им вступить в общину и перебраться в горы, чтобы пережить катастрофу. — Большая ваша община? Сколько человек проживает? — Перестань, Николаич, — уже не выдержал Александр. — Всё-всё, это последний вопрос. Гарантирую, — Альберт поднял ладони вверх. — Точное число я не знаю, — Хельга отвечала, а Саша переводил. — Очень много детей. В том плане, что много маленьких детей от грудных и до четырех и пяти лет. Много детей без родителей. И старше десяти лет. Подростков, как я, меньше всего. Девочек моего возраста не знаю, всего нас двадцать пять. Было больше, но много умерло от болезней. Я помню нескольких. Мужчин немного, стариков совсем мало, все они это члены совета, почтенные и знающие люди, доктора и преподаватели. Ввалилась Рита, заснеженная и замершая, взглянула на Хельгу и обвела присутствующих уничижительным взглядом. Обняла девушку, прижав к себе. — Позорники, — осуждающе прорычала она. — Трое взрослых мужчин: один старый цепной пес и два щенка. Вам не стыдно? Альберт Николаевич, я же обещала вам поговорить с Хельгой потом, когда будет другая обстановка. — Видишь ли, Рита, — Саша как-то неуверенно начал, тихо, но перебивать его никто не решился. — У нас нет этого «потом». Дело в том, что мы быстро теряем газ. Быстрее, чем мы предполагали. Видимо это результат стояния в ангаре или еще что-то, связанное с разрушением прорезиненного слоя оболочки. Видимых повреждений нет, а вот потери есть. Если за трое суток мы не найдем где приземлиться, мы сбросим всё, включая продовольствие и почти все оружие, снарягу, боеприпасы. Мы уже оставили почти весь балласт. Следующим полетят спальные мешки, запас воды и так далее по списку. Альберт в самом начале предполагал такое развитие событий, но все испытания «Странник» выдержал, быстрое разрушение началось уже в дороге. Скорей всего это из-за посадок и подъёмов. Оболочка в эти моменты то сжимается, то раздувается, и это приводит к потери газа. Только этот момент и заставил его идти на разговор. Повисла тишина. Для меня это была неожиданная новость. Представил как пробираемся по снежной целине в лесу и это почти в середине зимы. Пускай мягкой, но зимы со снегом, ветрами, морозами. Шансы наши выжить, скажем, были не очень большие, а уж найти проход домой… Без помощи местных нам не выжить, но и доверять можно не всем. Рита обвела нас еще раз своим укоряющим взглядом и вышла с Хельгой. Они пошли на корму, я видел в иллюминатор, как они зашли в кладовую, и Рита взяла в руки блестящий термос. — Какое-то странный подбор людей для создания общины. Очень много детей. Не находите? — слова Альберта вырвали меня из размышлений.- С ними ведь столько всяких проблем. Их нужно лечить, кормить, воспитывать и самое главное всему учить. При этом при всём их старании эффективность детского труда будет низкой. Дисциплины никакой. Их нужно защищать. Думаю, не самый продуманный выбор для поселения, колонии после апокалипсиса и времен, таких непростых перемен. — Это с какой трактовкой подходить к катастрофе и как относится к детям.- Александр взял фляжку из рук Николаича, сделал солидный глоток и, поморщившись, поперхнулся и вернул фляжку Альберту. — Дети — это самое уязвимая категория людей и при этом самая ценная. А во времена катастрофы, беря во внимания религиозность происходящего, дети становятся главной заботой, таких как пастор или настоятель Яспер Герман, я думаю, Химик сыграл на этом и вовлек его в свою игру. — потом Саша немного помолчал и добавил. — Это что в фляжке? — Спирт и немного коньяку. Французского. — Николаич улыбнулся своей шикарной улыбкой. — Предупреждать надо, — Александр расстегнул ворот куртки. Ему было явно жарко. Он вышел из рубки и, зачерпнув горсть снега, слепил снежок и откусил его. Затем вернулся в рубку. — Если предположить, что Химик причастен к общине, то что мы знаем о общине еще? Что нам может помочь? — Альберт протянул фляжку мне, но я отклонил предложение. — Это горы, долина в горах и там шахта, или штольня. –добавил я, вспоминая разговор с Хельгой. — Да, выработка соли… Точно соли.- Александр стал вспоминать разговоры, которые он переводил.- Я помню, она сказала про соляную шахту. Да и в соляной шахте легче устраивать карантин и склады. — Еще очень важное, — Николаич посмотрел на нас заговорчески. — Следы соли и талька были найдены на упаковках наркотиков. Эксперт поделился по старой дружбе. Это всех поставило в тупик, сначала думали на вагоны с каменной солью и аптеки. Теперь все сошлось — шахта, соль, дети, тальк. Присыпка. Ну, детям попы присыпают, потнички. Разные натёртости. — и уже отчаявшись объяснять нам. — Появятся дети, сами поймёте.