Странники. Рождение.

25

Проснулся рано, вернее меня разбудил звук упавшей толи медной, толи толстой железной кастрюли. Он выстрелом поднял нас всех в кроватях. Неохота было вылазить из чистой белоснежной постели. После вчерашнего горячего душа это был рай — выспаться, несмотря на ночные серьезные разговоры.

   Пошел умываться и заметил аккуратно сложенные наши вещи — их забирали на обработку, а нам выдали стандартное солдатское белье: кальсоны и рубахи, без завязок, к которым мы так привыкли по фильмам. На тумбочке рядом с кроватью Александра лежали тетради, которые вчера принес пастор. Бечевка была не тронута, значит не стал смотреть.

   Только умылись, пришла фрау Кляйбер и сообщила, что сейчас придет доктор и будет осмотр. Попросила занять свои места, ведь это всё-таки больница.

 Доктор пришел с тем же пареньком, что был с ним и ранее. Он также подавал врачу инструмент. Осмотр длился не более десяти минут. Глаза, рот, горло, пульс. Сделав записи в журнале, который принесла все та же фрау Кляйбер, доктор поклонился и направился на второй этаж к Рите. Мы одевались, переговариваясь относительно вида за окном и температуры. В помещении было не то чтобы очень тепло — босыми ногами стоять неуютно, мы торопливо оделись.

 Откуда-то потянуло угольным дымком. Видно, растапливали печь. Зашла молодая девушка и пригласила пройти в столовую. Там нас уже ждала Рита, переодетая в женскую одежду по размеру. Она рассказала, что приходила Хельга с сестрой и матерью и принесла кое-что из гардероба. Так как в общине считается неприличным, если девушка не по работе одевается в мужские вещи.

 Завтракали молча за долгое время наслаждаясь едой, а не просто удовлетворяя голод. Нам приготовили шикарный омлет с сосисками, бутерброды с сыром и белый хлеб с джемом. А в центре стола стоял уже знакомый кофейник кофе.

 В конце завтрака постучал и сразу же вошел Яспер Герман. Пожелав нам здоровья и приятного аппетита, он сел к столу. Тут я разглядел при свете дня что это уставший человек, довольно еще энергичный, не старый, но очень уставший. Глаза выдавали его. Я сразу как-то поставил себя на его место — взвалить такой груз ответственности за судьбы стольких людей и самое главное детей…

— Сколько на сегодня у вас в общине людей? — поинтересовался я у него за трапезой.

— Шестьсот пятьдесят восемь человек. — уверенно произнес Яспер. — Из них триста шесть — это дети. Прошу учесть, что взрослыми мы считаем мальчиков с шестнадцати лет и девочек с семнадцати. Это продиктовано условиями нашей жизни. С шестнадцати лет юноши работают рядом с родителями, а то и раньше.

— Что вам известно о том, как живет остальной мир? — задает вопрос Альберт.

— Не очень много. Как раз это я и хотел узнать у вас. Вы, как путешественники, могли бы просветить нас, а то до нас доходят лишь слухи, как мне кажется, сильно искаженные. Как ваша страна пережила катастрофу? — вопрос был прямой и требовал ответа.

 На выручку пришла Рита. Она читала все найденные нами газеты и видимо лучше ориентировалась в этом мире.

— Из того, что нам достоверно известно это то, что сильно была затоплена область Волги и Каспийского моря. Сильно пострадал Санкт-Петербург. Образовалось Зауральское море. О том, что происходило на Востоке мы не знаем. Связь была потеряна. Хлынуло много беженцев как из Польши, так из затопленных южных стран. Страна очень пострадала. Были серьезные волнения, но власть осталась в руках императорского дома. Армия как и прежде предана государю. — Рита можно сказать процитировала газетную статью, что-то добавляя в своем рассказе. — Положение очень трудное, но небезнадежное.

 Пастор кивнул удовлетворенный ответом.

 — Проводники будут через полчаса. — сообщил он. — Собираетесь. Прошел снег, и дорога будет не самой легкой. С вами поедут несколько телег за углем, но они двигаются слишком медленно и с остановками, так как груженные материалами и инструментами для шахты. До желтого ручья идёте вместе, а там вы обгоните обоз и поедете с проводниками. До темноты вы должны добраться, а обоз может и заночует — дорога непредсказуема. Желаю удачи и застать нашего хорошего знакомого Вальтера в здравии. Я не смогу сопровождать вас — много дел в общине.

  На этом мы расстались и стали собираться в дорогу. Пришлось сходить до дирижабля. «Странник» стоял привязанный, возле него находился мужчина — сторож, как я понял, но без оружия. Его главной задачей было отгонять мальчишек и не пускать слишком любопытных внутрь. Мы с Альбертом прошли беспрепятственно и взяли необходимое: оружие, патроны, кое-что из походного снаряжения. Всё это мы погрузили на ослика с сумками, которого нам выделил патор. Альберт и Александр взяли карабины, а я винтовку FG-42, которая мне понравилась ещё в бункере. Пускай немного тяжелее с патронами, но сильная огневая поддержка компенсирует этот недостаток случись боевое столкновение.

  Выдвинулись в начале одиннадцатого по местному времени. Впереди мальчишка на коне, который то проезжал далеко вперед, то возвращался и ждал, когда пройдёт караван, и снова обгонял. Караван состоял из пяти подвод, груженных какими-то ящиками накрытыми брезентом. Четыре телеги были запряжены двойками, пятая — четверкой, и последними шли мы — пешком, только Риту посадили среди ящиков так, что мы видели поднятый воротник ее шинели. С нами шли угрюмый бородатый немец и его сын. Отец нёс на плече карабин, а сын вел за поводок осла, к которому был привязан второй. Там было наше оружие, вещи и продукты.

  Снег, выпавший несколькими днями ранее, начал таять — видно пришел теплый фронт. Дорога становилась скользкой, и скорость движения была невысокой. Мы старались двигаться по обочинам, обходя тем самым лужи. Чтобы как-то скоротать время Альберт стал запрашивать бородатого немца о жизни в общине. Немец, которого звали Отто, отвечал неохотно и как-то вяло. Но Альберт не сдавался и выяснил, что парнишка на лошади тоже сын Отто, но только приемный. Он был из тех детей, которых Вальтер привел первыми. «У него хорошо получается управляться с лошадьми», — так перевел Александр слова бородатого, и в следующий раз, когда мальчишка ждал нас на обочине, я заметил раскосые глаза наездника.