Странности моргастранности морга

Странности моргастранности морга

В морге, где работали четверо ребят, произошло событие, которого никто не мог ожидать. Но начнем с самого начала.

Парни трудились здесь уже год. Вид смерти стал для них рутиной: бесконечные ряды каталок, холодный кафель и специфический запах формалина, въедающийся в кожу. Иногда им приходилось ассистировать патологоанатому, выполняя самую грязную работу.

Среди четверки особенно выделялся Веня. Высокий, с копной каштановых кудрей и квадратным, волевым лицом. Его глаза были черными и глубокими, как настоящий антрацит. Одет он был просто: белый халат поверх серой футболки и светлых джинсов. На ногах — старые кроссовки, те самые, в которых он бегал еще в одиннадцатом классе. Они казались нелепыми в этом стерильном месте, но Веня их обожал.

Второй, Александр, тоже был высоким, но держался иначе. Короткая, почти армейская стрижка, очки в тонкой оправе и всегда безупречно белые футболки. Вместо джинсов он предпочитал строгие черные брюки и кожаные туфли, которые начищал до зеркального блеска, даже идя на вскрытие.

Кирилл был под стать товарищам — рослый, но на удивление тихий. Светлые волосы, аккуратная борода и усы придавали ему вид профессора. Его глаза, ярко-голубые, словно граненые алмазы, всегда смотрели внимательно и спокойно. Он одевался по-деловому: белая сорочка, заправленная в черные брюки.

Последним в этой компании был Никита. Невысокий, хилый, он казался здесь лишним. Дымчато-темные волосы мягко спадали на шею, закрывая ее, а черты лица были почти женственными. Его изумрудно-зеленые глаза часто выдавали страх. Никита предпочитал скромную синюю футболку с воротником и поношенные джинсы, как у Вени.

Работа в ту смену шла своим чередом. Парни привычно делали разрезы — точные, по форме напоминающие латинскую букву V. Но в этот раз что-то пошло не так. Когда Никита вскрыл очередное тело и начал извлекать желудок, наполненный остатками непереваренной пищи, его едва не вывернуло наизнанку. Ему было всего двадцать, и, несмотря на год стажа, такая физиология всё еще приводила его в ужас. Трое старших товарищей, которым уже исполнилось по двадцать три, лишь переглянулись.

Но больше всего ребят пугал не вид внутренностей, а пятый человек в морге — Фёдор.

Старший санитар был огромным, под сорок пять лет. Крепкий мужчина с небольшим животом и иссиня-черными волосами, которые выглядели так, будто их густо выкрасили дешёвой краской. Его рост внушал трепет — Фёдор едва не задевал головой дверные проемы. Он носил короткую, жёсткую бороду и обладал странным взглядом: один глаз был серо-голубым, а другой — мутно-зелёным.

Иногда ребята замечали за ним странности. Однажды Веня застыл в дверях, увидев, как Фёдор пристально смотрит на свежий труп. Мужчина медленно засунул палец в рот, а когда вытащил его, на коже блеснула вязкая слюна. Фёдор посмотрел на парня тяжелым, голодным взглядом и лишь бросил, что у него «вечно сохнет во рту».

Но ребята чувствовали: дело вовсе не в жажде.

Настоящие странности начались, когда в морг доставили тело молодой рыжеволосой девушки. Причина смерти — страшная авария: пьяный водитель на огромной скорости протаранил встречную машину.

Никите снова выпала тяжелая доля — вскрывать тело. В паре с ним работал Саня. Они действовали не по-медицински грубо, вытаскивая внутренние органы, пока Саня не взял ковш, чтобы очистить желудок от остатков не переваренной пищи.

В какой-то момент Никита поднял взгляд и замер. Рядом стоял Фёдор. Его глаза почти не моргали, а пальцы вцепились в край стальной кушетки с такой силой, что металл, казалось, вот-вот жалобно хрустнет.

— Фёдор Францевич, с вами всё хорошо? — почти шёпотом спросил парень. У Никиты был мягкий, почти девичий голос, который сейчас дрожал от волнения.

— Всё нормально, Никита. Извини, напугал, — глухо отозвался гигант.

— Вы на неё так смотрите... — Никита сглотнул. — Будто вы хищник, а она ваша добыча. С вами точно что-то не так. Может, выйдете подышать?

— Хорошо. Кстати, парень, у тебя сигареты есть? Курить охота — сил нет.

— Извините, я не курю. И алкоголь не употребляю, — отрезал Никита.

В этот миг перед глазами парня всплыло прошлое. Отец — вечно пьяный, пропадающий с собутыльниками. Побои ремнем, когда они с матерью пытались сбежать... Но с матерью было не легче. Она воспринимала сына не как ребенка, а как замену мужу: просила тереть ей спину в ванне, требовала, чтобы он спал рядом. В пятнадцать лет Никита не выдержал этого психологического ада, собрал вещи и уехал из деревни в Питер. Ему до сих пор было тошно вспоминать это «семейное тепло».

— Никита, очнись!

Кирилл ощутимо тряхнул его за плечо. Никита тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Бля, что случилось?

— Ты завис на минуту. Фёдор уже ушел, слава богу. Давай заканчивать, а то меня его взгляд до мурашек пробирает.

Закончив работу и зашив тело, ребята отправили его в шестую камеру холодильника. Смена подходила к концу. Уйдя на кухню, они заварили крепкий чай.

— Помните Машку? — подал голос Кирилл. — Она сейчас в отпуске. Я ей как-то три шаурмы купил, так она их в один присест умяла.

— Меня от одного запаха мутит, а она три... — Саня удивленно показал три пальца.

— Ой, Сань, да ты и без повода сознание теряешь, — подколол его Веня, прихлебывая чай. — Вон, смотри, у тебя скорпион на шее!

Саня с криком схватился за шею, чуть не свалившись со стула. Ребята грохнули от смеха.

— Тупой, я пошутил! — Веня вытер слезы.

— Ты со своими шутками точно кого-нибудь в гроб отправишь раньше времени, — проворчал Саня, усаживаясь обратно.

Попрощавшись, они разошлись. Веня прыгнул в машину, Кирилл завел байк, а Никита оседлал свой скоростной черный велосипед. Дежурить остался Саня.

Дома Никита разогрел пюре с котлетами — привычный, тихий ужин. Он полистал видео в телефоне, стараясь не думать о том, почему у Фёдора Францевича так странно блестели глаза при виде рыжеволосой покойницы.