Странные люди в городе у озера

Глава 1. Книга, которой не было

Его звали Алексей Петрович Горин, и он преподавал философию в провинциальном педагогическом институте, который студенты называли «вышкой у гастронома». Ему было сорок семь, он носил нелепые вельветовые пиджаки с заплатками на локтях, и ни одна его монография не разошлась тиражом больше пятисот экземпляров.

«Проклятие гуманитария, — шутил он в редких интервью. — Ты можешь написать самую важную книгу в своей жизни, а она ляжет на склад и будет пылиться рядом с учебниками по макраме».

Он не был известен. Не был богат. И, по правде говоря, уже почти смирился с тем, что его голос останется голосом человека, говорящего в пустой зал.

Книгу, которая изменила всё, он написал за три месяца.

Это была не научная работа, не диссертация, не сборник статей. Это был роман.

Горин не планировал писать роман. Он вообще не считал себя беллетристом. Но однажды зимним вечером, когда за окном мела позёмка и батареи грели едва-едва, он сел за стол, открыл чистый вордовский документ и написал первое предложение:

> *«Она проснулась от того, что кто-то плакал за стеной, но, прижав ухо к холодным обоям, поняла: это плачет она сама, просто звук шёл откуда-то изнутри, где даже она сама себя не ждала»*.

Дальше потекло само. Словно кто-то другой — кто-то очень терпеливый и печальный — диктовал ему текст через плечо.

Он писал по ночам, после лекций, пил дешёвый растворимый кофе и почти не спал. К марту было готово четыреста страниц.

Никакого детектива. Никакого хоррора. Никакой любовной линии в привычном смысле.

Просто история женщины, которая приезжает в маленький город на берегу замёрзшего озера, снимает комнату у старухи, гуляет по набережной, вспоминает что-то, что случилось с ней двадцать лет назад, и постепенно понимает, что та давняя травма — вовсе не то, чем ей всегда казалось.

В романе ничего не взрывалось. Никто никого не убивал. Героиня не находила клад, не спасала мир, не вступала в запретную связь. Она просто жила, думала, смотрела на серое небо и пила чай с мятой.

Горин назвал книгу «Странные люди в городе у озера».

— Дурацкое название, — сказал ему коллега из соседней кафедры, прочитав рукопись. — Скукотища, Лёша. Кто это будет читать?

— Не знаю, — честно ответил Горин. — Но я должен был это написать.

Он отправил рукопись в три маленьких издательства. Два отказались сразу («нет коммерческого потенциала»). Третье — «Северный ветер», крошечный кооператив, печатавший местных поэтов и краеведческие справочники — согласилось, но с условием: минимальный тираж, никакой рекламы, автор сам занимается продвижением.

Пятьсот экземпляров. Тонкие книжки в синих обложках, на которых была изображена заснеженная пристань и одинокий фонарь.

Тираж привезли на склад в картонных коробках в начале апреля.

Вот она. Книга, которую ты держишь в руках — или видишь на экране, или слышишь в наушниках, когда читает кто-то другой.

«Странные люди в городе у озера». Алексей Горин. Двести восемьдесят страниц мягкой обложки. Стоит двести рублей в подземном переходе или триста — в книжном магазине при институте.

Краткое содержание (если можно так выразиться):

Женщина по имени Нина приезжает в Белозерск — город, где нет ничего, кроме вокзала, старого причала, нескольких пятиэтажек и озера, которое даже летом не прогревается до конца. Она снимает комнату у Валентины Петровны — выжившей из ума старухи, которая разговаривает с хрустальной вазой, называя её «Коленька». Каждый день Нина выходит гулять. Встречает местных: продавщицу Любу, бывшего учителя географии дядю Витю, странного мальчика Серёжу, который собирает на льду озера непонятные узоры из камней.

Постепенно из обрывков разговоров, из запаха старых половиц, из звука паровозного гудка за рекой — всплывает её собственное детство. Оказывается, когда Нине было двенадцать, её мать ушла из семьи. Не умерла. Не пропала. Просто однажды утром собрала сумку и вышла. С тех пор они не виделись.

Всю жизнь Нина считала, что мать предала её. Ненавидела её. Строила теории — эгоизм, молодой любовник, жажда свободы.

Но в Белозерске она находит старую фотографию в ящике комода (Валентина Петровна когда-то знала её мать) и понимает: мать ушла не потому, что разлюбила. Она ушла, потому что у неё была болезнь — что-то вроде раннего Альцгеймера, только другая, не диагностированная. Она забывала лица. Забывала, где живёт. Забывала, что у неё есть дочь. И ушла, потому что боялась однажды не узнать Нину и испугать её.

Героиня плачет. Потом идёт на вокзал, покупает билет и уезжает.

Всё.

Никакого финального объяснения с матерью (та давно умерла). Никакого хэппи-энда. Просто — осознание и принятие.

Горин закончил книгу абзацем:

> *«Поезд шёл на юг, озеро оставалось позади, и Нина вдруг подумала: простить можно даже того, кто не просил прощения. И даже того, кто никогда не узнает, что ты его простила. Потому что прощение — это не подарок другому. Это дверь, из которой ты выходишь сама».*

После выхода книги журналист из маленькой интернет-газеты взял у Горина интервью. Спросил прямо: «Алексей Петрович, о чём эта книга? О прощении? О памяти?»

Горин долго смотрел в окно, потом сказал:

— Знаете, я думаю, она о том, что мы никогда не знаем всей правды. Каждый человек, который нас обидел, носит внутри себя историю, о которой мы не догадываемся. И если бы мы её узнали — наша обида рассыпалась бы как сухой песок.

— То есть книга о сострадании?

— Не только. Она о смелости. О смелости не торопиться ненавидеть. О смелости допустить, что у другого человека были свои причины — не оправдания, а именно причины, тяжелее, чем мы можем себе представить.

Потом он добавил, уже тише:

— Я написал её для себя. Чтобы простить свою мать. Она ушла, когда мне было десять. Я тридцать семь лет считал её эгоисткой. А потом случайно нашёл её медицинскую карту. И понял, что она вообще не помнила, кто я.