странные сказки волшебного леса

русалка

Ночной воздух полон прохлады. Он напоен ароматами разомлевших под жарким летним солнцем цветов и трав. Тихий плеск волн. Серебрится дорожка полной луны. Белой как свежевыпавший снег, нежной как яблоневый цвет. Одетая лунным светом, как в подвенечное платье, в объятьях теплого ветерка танцевала девица. Ее светлые волосы полупрозрачным покровом скрывали от нескромного взгляда черты лица, изгибы нагого тела…

Русалка танцевала под луной в объятьях ветра, а ее товарки взявшись за руки, кружили вокруг нее в хороводе. И словно ее обнимают горячие ладони, увлекают к жаркому пламени купальского костра. А вокруг кружатся подруги, весело смеются, танцуют с парнями.

В купальскую ночь правит огонь – он очищает, освящает, наполняет все в округе. Его пламя течет в венах, пьянит сильнее любого вина, наполняет радостью и каким-то безбашенным весельем и радостью.

В Купальскую ночь можно все.

Можно совсем-совсем все.

Последствия Купальской ночи долго не живут.

Как и не запоминается, с кем разделен был Священный огонь.

Даже если ты помнишь – НИКТО не помнит.

Даже если это была любовь.

Даже если ЕГО взгляд искала среди других людей, даже если от ЕГО улыбки сердце, глупое такое, пускалось вскачь. Даже если все говорили, что сговорили ЕГО уже. ОН говорил, что это не так. Слова ласковые шептал, подарки дарил. Она так хотела ЕМУ верить…

Так сильно хотела верить, что сердце остановилось, когда из ЕГО дома сваты пошли к ее соседке.

Больно.

Прозрачные слезы потоком стекали по бледной щеке, но ветер высушил их. Его осторожные прикосновения как мягким шелком отерли печаль с ее лица. Как будто сам ангел хранитель вспомнил о заблудшей душе и пришел утешить ее. Вот только кого он утешил? Обманутую невесту или же мерзкую разлучницу? Ту, что любила, или же ту, кого любили?

Как же ты опоздал, добрый ангел.

Серебристый свет луны белым саваном окутывал одетую в наготу русалку. Холодное совершенство ее лица, белоснежная нежная кожа, длинные украшенные речным жемчугом волосы. Закружил ее ветер в танце, вьется змейкой вокруг лодыжек сорная трава, а вдалеке мерцают зарницы.

Сегодня ее ночь. Ее праздник.

Сегодня ее день рождения в смерть.

Никому не нужная безродная сирота – никто не любил ее при жизни, но зато теперь у нее есть то, о чем она могла только мечтать.

У нее есть семья, у нее есть сестры.

Когда было очень больно, добрый ангел с черными крыльями ласково избавил ее от этой боли – он забрал ее мятущуюся душу. И теперь танцует с ней в волшебном свете луны. У каждой из них, у каждой из русалок есть свой темный ангел – забрав душу, они навеки привязали себя к тем, кому слишком больно было жить в мире смертных.

Лишь только самая первая русалка, Ирувен, восседает на престоле холодных волн. На ее челе сияет диадема из цветочных лепестков, а руки сложены на рукояти сияющего звездным светом прозрачного клинка вод.

-Полынь или петрушка?

Слезы застили глаза – до отвратительного резкий ветер так иссушил глаза, что влага сама появилась на ресницах. Размыт овсе – не понять, что же тащит этот парень. Ясно, что трава, а вот какая?

-Петрушка, - оскабился парнишка. А ничего такой, местным явно пришелся бы по вкусу: крепкий, с круглым румяным лицом, васильковыми глазами и перехваченными шнуром русыми волосами. Еще и рубаха с портками явно новые, и сапоги даже надеты. Не бедствует – завидный жоних, по местным меркам.

-Ах, ты душка! А зачем тебе столько?

-Да маманька просила передать подружайке своей – что-то они опять удумали.

-Как интересно, - она чуть больше вынырнула из воды. Как раз, чтобы показать, как мокрая рубаха красиво облепила ее грудь. Подействовало – парень залип. Ладный он, таких все любят…

-Да было бы что, но ведь уперлась «тащи куме» и усе тут. Вот какой веник насобирала.

-А младшие что – не могли сбегать? – осторожно уточнила русалка у парня.

-Да нет никого – как тятя сгинул, так и все – матушка больше замуж не пошла. Одна меня вырастила.

Какой хороший мальчик.

-Один ты у нее, значит.

-Да не – уже скоро невестку приведу к ней. А ты это, накинь чего, а то простыть можешь. Пора мне, береги себя.

И убежал.

С доброй, открытой всему миру улыбкой, оставив русалку без добычи. Хотя, какая он добыча? Есть такие люди, которых даже нечисти грех трогать.