странные сказки волшебного леса

Джек

Он проснулся. Так было странно – словно он завис где-то между мирами. Словно то, что называют душей пыталось воспарить над тем, что называется тело. Вот только у него больше не было ни души, ни тела. Он ведь умер.

-А знаешь, а ведь есть не одна смерть, их много. Ипостаси смерти: смерть-предтечи – разделяет дух и тело; смерть-проводник – проводит черту возврата духа назад; смерть-разлагающая – есть в каждом живом – она дает умереть, смертность всего. И она, эта третья смерть, самая страшная из всех. Она убивает надежду.

-Кто ты? Зачем ты говоришь мне все это?

Последнее воспоминание – как он брел в холодной черноте, унося ноги буквально с того света. Рай не принял, а ад отказался от его души. А тело уже мертво – только и осталась ему эта серо-бурая хмарь, вечные сумерки между миром живых и загробным. И в обоих мирах он был чужаком – отвергнутым.

А теперь – он оказался в чистой кровати, в уютной комнате. Дом явно деревянный, пропитанный солнцем и с елеуловимым ароматом спелых яблок.

-Я? Эдуард. Я фейри. Как понимаю – тебя отвергло небо, не терпя пятна, и пропасть ада все не принимает? А что ты сделал-то такого?

-Заставил Дьявола дать клятву, что он навсегда откажется от моей души.

Рыжеволосый фейри восхищенно присвистнул.

-Ничего себе ты смелый. Кстати, тут с тобой какая-то фигня была, но ты вцепился в нее как в родную.

Уродливая обкусанная свекла без сердцевины с горящим огарком свечи лежала совсем рядом – на резной тумбочке.

-Креативный светильник.

-Ага, сам Дьявол подогнал. Чтобы не заблудился по пути из ада.

Фейри заливисто рассмеялся.

-Кстати, а что это ты мне про смерть до этого втирал?

-Да я подумал, что ты очнулся и сказку тебе рассказывал. О том, чем ты теперь являешься. Хочешь дорасскажу?

-Валяй.

-Далеко от нас, на обратной стороне луны, стоит замок из сияющего горного хрусталя, он искрится, сияет своими гранями, но он абсолютно не прозрачен для стороннего наблюдателя - будто прячет в отраженном свете все и всех, кто в нем. Но одно ясно видно - огромные часы, по типу песочных, из чарующего мориона в самом сердце одетого светом дворца. Там и живет смерть.

-А какая именно? Ты же там вроде про то, что их несколько говорил.

-Вторая. Та самая, что навсегда разделяет дух и тело. Ты же не думаешь, что ты один такой оригинальный?

А это уже неприятно – Джек всегда любил быть во всем самым-самым. Даже если дело касалось выписки и дурных шуток.

-Среди Дивного народца есть особая категория тех, кто отверг свою жизнь, но не смог умереть. Их души ушли, но они не умерли и продолжают жить. Только твоя душа не ушла, а тело умерло. В принципе, разницы никакой.

-И чем они занимаются?

-Как чем? Темчто умеют лучше всего. Вот ты что умеешь?

-Пить могу. Много.

-Ты проводник. Этот фонарь твой артефакт, только его свет может казать путь между мирами.

-А оно мне надо?

-Понятия не имею. Зато ты сможешь развлечься. Вот только у тебя будет только одна ночь в году. В ночь священного Самайна.

-Так я же от скуки умру!

-Зато как сможешь оторваться в одну эту ночь!

Голос фейри стал искушающим, а васильковые искры глаз на треугольном веснушчатом лице завораживали. Наверное, так мотыльки летят к огню, соблазненные его светом. И гибнут, опаленные пламенем.

-И мы поможем тебе. Ты очень нужен нам, нам нужен проводник. Взамен у тебя будет пристанище в Волшебной стране.

Джек задумался. Искушение было велико. Так сильно хотелось согласиться, что кровь в предвкушении вскипела пузырьками эля, кружа голову в предвкушении … шалости.

-У вас тут хоть выпивка есть?

-У нас здесь все есть.

Открытая и радостная улыбка на лице озорного фейри стала все шире. Кажется, у него появилось новое развлечение.

Все миры разные, но Изнанка у всех одна.