Странствие по страницам

Рецензия на роман Евгении Сафоновой (Буки) «Кукольный венец», первую книгу серии «Игра Лиара»

В чащах таятся тигры, за облаками парят драконы…

Это можно назвать базовым принципом, на котором выстроен роман: всё здесь не то, чем кажется, и в общем, автор от нас этого не скрывает. Хотя центральный персонаж, чьими глазами мы видим большую часть событий, — вовсе не дракон и не тигр, всего лишь кошечка и птичка, существо слабое и практически беспомощное… с виду. Не стоит забывать, что не только героине, но и читателю адресовано напоминание: с этой минуты всё не так, как ты думаешь.

Мне совершенно не хочется раскрывать сюжет; куда интереснее присмотреться к теням персонажей — а тени у них длинные… а может, в рамках структуры романа вернее говорить об отражениях? Есть несколько аспектов, которые так и просятся под софиты, сиречь перо рецензента. 

Начнём с того, что «Игра» — это книга о родителях и детях. Лейтмотив «отцов и детей» — а точнее, ребёнка и матери — пронизывает красной нитью весь цикл, и первый роман в особенности. Хотя матери всех заглавных героев напрямую в сюжете не фигурируют, однако читателя с первых страниц не покидает ощущение, что мать — основополагающий фактор в развитии личности героини, равно как и направляющая сюжета. И не в том дело, что она уже в прологе умирает, предоставляя героине такой мощный стимул, как месть, — что интересно, именно местью за любимую мать героиня не озабочена, её цели и эмоции лежат в несколько ином диапазоне, — но отделить образ Мариэль от образа её дочери совершенно невозможно. Таша — не просто ребёнок любимый (таких немало и в литературе, и в жизни). Таша — продукт крайне продуманного, тщательного, поистине филигранного воспитания. Её растили так, как ювелир ограняет алмаз, выверенными легчайшими движениями превращая невзрачный камушек в бриллиант: каждое действие и слово Мариэль направлено на то, чтобы «огранить» её старшую дочь, создав из неё… принцессу?

А вот это уже не факт. Довольно долго мы (наблюдая поверхностно) принцессы в Таше не видим. Разбивая пресловутый стереотип «принцессы в изгнании», автор показывает нам самую обычную девочку. Кажется. Или всё-таки нет?

Для начала, наша «обычная девочка» — оборотень, да ещё и двойной: кошка и птица. Но и без этого ей есть чем удивить читателя. Она вовсе не жаждет трона, и что более неожиданно — не ненавидит узурпатора. Она давно уже поняла, что её семью убил не узурпатор, а народ, — и править этим народом не хочет, спокойно оставляя это занятие текущему королю. Что, согласитесь, не вполне типично: от лишённых короны юных принцесс мы ждём более эмоционального восприятия жизни. Но Таша даже в моменты глубочайшего потрясения — убийство матери, похищение сестры, дальнейшие открытия из серии «мир не таков, каким он мне нравится» — реагирует достаточно рационально. Во всяком случае, пытается. Она делает усилие, чтобы взять себя в руки и продумать план действий. Да, её планы зачастую наивны, а отрешиться от эмоций не получается — но ведь это всё-таки не зрелый стратег и бывалый воин, а девочка. Такой мы её и видим: неопытной, неискушённой, ребёнком. Хотя и довольно незаурядным ребёнком. Вы же помните о тщательной огранке бриллианта?

Перебью сам себя, ненадолго отойдя от героини и вспомнив автора. Описать начало взросления, юного человека на пороге зрелости — задача непростая, когда автор описывает ребёнка особенного: из тех, кого можно назвать вундеркиндом, гением, да и просто более развитого и умного, чем большинство сверстников, выделяющегося более «взрослыми» взглядами на жизнь, чем в его среде принято. Сложность очевидна: избавленный от необходимости упрощать, применяясь к образу классического подростка, автор рискует «наградить» героя опытом собственных лет, и в заявленный возраст читатель не очень поверит. Но если автор и сам по годам близок к герою, то написать убедительно ему зачастую мешает именно юность: банальное отсутствие писательского опыта. В итоге мы знаем крайне мало случаев, когда молодой автор радует нас реалистичным образом юного героя, сумев показать его молодость и незрелость — при этом убедив нас в его, героя, незаурядности. Первый, кто приходит в голову, — Франсуаза Саган. Из более современных примеров — пожалуй, Кристофер Паолини с его «Эрагоном».

Здесь, на мой взгляд, это получилось. Невзирая на то, что Таша — девочка незаурядная, начитанная и умная, обладает весьма недетским умением взять под контроль эмоции и посмотреть на вещи с позиции логики, — но она в первую очередь ребёнок. Ей шестнадцать — и на этот возраст она и выглядит. Она наивна, доверчива, импульсивна; ей, как и каждому ребёнку, нужен тёплый дом и надёжный защитник — и на этом её можно подловить. Образ вполне реалистичный, особенно с учётом Ташиных оборотнических ипостасей.

Кошка и птичка… Оба эти символа довольно выразительны — и оба неоднозначны. Кошка — милое, игривое, пушистое создание, которое так и хочется погладить. С другой стороны — кошка требовательна, капризна и независима, однако её независимость как нельзя ярче проявляется, когда она с комфортом устроилась на мягкой подушке; уличные же кошки легко меняют свою вольную жизнь на сытость, тепло и уют хозяйского дома. Также не стоит забывать о том, что кошка — хищник. Когда это требуется (или когда ей скучно) — она умеет убивать. А умеет весело играть с недобитой жертвой.

Птица — тоже образ двойственный. Это символ безграничной свободы, разрыва с повседневностью, с узами приземлённого, ограниченного, зашоренного быта; но в то же время — вспомним эвфемизм «птичьи мозги». Образ птицы не очень-то вяжется с высоким интеллектом и мудростью, не так ли?

И вся эта любопытная гамма проявлений человеческого характера вполне сопоставима с образом героини. Большим достоинством романа является то, что автор подошёл к вопросу «оборотничества» не формально, сумев и впрямь придать героине черты тех, в кого она обращается, — как свойства, спроецированные на животных людьми, так и реальные их повадки: по своим реакциям Таша и впрямь иной раз напоминает котёнка или птичку. И если уж доводить тему оборотней до логического конца, то возникает вопрос, что является определяющим фактором: звероформы или характер? Таша становится кошкой и птицей (а потом и ещё одним зверем) потому, что она — такая, какой родилась, или же характер девочки сформирован (в числе прочего) под воздействием её звероформ?