Страшилки на ночь у костра

Страшилка вторая. Призраки Бустана

Нечего и говорить, что после рассказа нашей бабушки Ирады Георгиевны Наврузовой о прохоровской ведьме мы, многочисленная родня, жаждали знать, что же такого приключилось с ба в первый день её приезда в Бустан, что в Каракалпакии. Дело ещё в том, что мы приблизительно знали о знакомстве ба с дедом, Афанасием Ивановичем Репко, дедом Афоней, который, к величайшей скорби всех, кто хоть сколько-нибудь его знал, три года назад покинул нас. Дед и бабуля, как нам было известно, познакомились и даже поженились именно в Бустане. Если в семье кого и любили больше, чем Ираду Георгиевну, так это деда Афоню. Он был удивительно, учитывая обстоятельства его брака, рациональный человек. Редко встретишь настолько рассудительного и доброго мужчину, каким был Афанасий Иванович. То, что его дражайшая половина прожила всю совместную с ним жизнь бок о бок с домовыми и вампирами, призраками и ведьмами, нисколько не смущало деда и не колебало его материализма, хотя другой непременно сбежал бы или хоть запасся крестиком и пожизненным запасом святой воды. Смерть его жестоко ударила по ба, и мы всей семьёй прилагали все силы, чтобы вернуть улыбку на её лицо. Увидев, как воодушевилась Ирада Георгиевна после успеха среди нас рассказа о прохоровской ведьме, мы постановили собираться чаще и требовать от матриарха клана продолжения истории. Так зародилась эта великая традиция (до того, как мы познакомились с бабулиной изустной биографией в страшилках, наши сведения о её жизни были довольно разрознены, и мы верили, что ба – ведьма, потому что она просила домового Тимошку, невидимого для нас, двигать предметы по комнате: так бабуля забавляла нас в детстве). Тем более всем было интересно, что там за призраки такие.

Так что уже не более чем через пару вечеров мы вновь расселись вокруг костра и бабуля (мы все заметили, как она повеселела за это короткое время) обтёрла уголки губ кончиками пальцев и довольно сказала:

- Что, понравилась моя история? Ну, спасибо, приятно. Что ж, продолжу просто дальше, ладно? Как я приехала после Прохоровки в Узбекистан, девятнадцати лет от роду.

В общем, группу из человек двадцати комсомольцев, набранных в Алтайском крае, отправили сначала в Ташкент. Мы там погуляли пару дней, поглядели город. Ох, помню я тот старый Ташкент! Всё такое яркое, шумное, цветное, пахучее, тёплое и вкусное, вкусное, вкусное. И нам всем по восемнадцать-двадцать лет. Сейчас вспоминаю, как сказку какую-то.

Потом нас распределили по районам. Меня, соответственно, отправили в посёлок Бустан, что в Каракалпакии, работать в местной больнице. Это примерно в семистах километрах от Ташкента, ближе к Каракумам, к Туркмении. Мне выдали сопроводительные документы, посадили на поезд, ну и я поехала. Сутки где-то добиралась. Прибыла в Бустан в полдень.

Это оказался довольно большой, по сравнению с Прохоровкой, населённый пункт. Жило там, если память не балуется, тысяч десять. В целом, это был типичный советский посёлок с муниципальными зданиями казённого образа, с одинаковыми коробками панельных жилых домов, с Домом культуры при неизменных колоннах перед входом, с рестораном, из-за обилия стекла напоминавшим диковинный аквариум. Но, конечно, местный колорит ощущался, особенно в частном секторе: глиняные мазанки и заборы, резные деревянные двери, во дворах ковры, тандыры, мангалы и печи, низкие столики и высокие деревья, цветная мозаика, белая одежда из хлопка. Ну и, в отличие от родной Сибири, вокруг лежала довольно унылая полупустынная местность, что для меня, привыкшей к необозримым лесам, было чувствительно.

Больница располагалась в центре посёлка. Основное здание было двухэтажное, длинное. Я, по указке первой попавшейся медсестры, прямо с чемоданом пошла в кабинет главврача. Это была женщина лет сорока, узбечка, симпатичная, но со строгим лицом. Когда я, постучав, вошла в кабинет, она что-то писала. Подняв голову, главврач довольно резко спросила:

- Что?

- Здравствуйте. Меня к вам санитаркой прислали по комсомольской программе.

- А, проходите, девушка, здрасьте. Давайте документы, присаживайтесь. Ага, Ирада, стало быть, Георгиевна. Хм, любопытно, Наврузова – восточная фамилия, Навруз – это восточный Новый год, а вы явная славянка.

- Я из Сибири родом, а там много крови намешано.

- Ясно. Ладно. Меня зовут Анора Сухробовна. К нам сегодня ещё один комсомолец приехал, из Белоруссии. Он как раз устраиваться пошёл. Подождите, пожалуйста, в коридоре, он вот-вот должен вернуться. Он вам всё и покажет. Я бы поболтала с вами, но дел навалилось, отчёты.

- Да, конечно.

Я подошла у двери, та вдруг распахнулась, и я оказалась нос к носу с долговязым рыжим парнем лет двадцати в потёртой болоньевой бело-синей курточке. Да, именно тогда я встретила Афоню. Третьего ноября семьдесят шестого года, в первом часу пополудни.

От неожиданности я вскрикнула: «Ой!» - и отшагнула назад в кабинет.

Афоня тоже, видимо, поразился: брови его взметнулись, рот приоткрылся. Он вошёл и уставился на меня, будто впервые девушку увидел. Я почувствовала себя неловко.

Он заговорил:

- П…простите. Я просто не ожидал, здесь… а вы, наверное, тоже сюда по комсомольской линии?

- Ну да.

Нас перебила Анора Сухробовна, произнеся с некоторой иронией:

- Так, Афанасий, ты как раз пришел, когда нужно. Это Ирада, она тоже, как и ты, сюда направлена, так сказать, в рамках дружбы народов и соединения пролетариев всех стран. Что ж, спасибо Партии за мудрость, толковых санитаров всегда не хватает. В общем, Афанасий, ты ей покажи всё, объясни, помоги устроиться. Обвыкайтесь, вам теперь жить здесь. Завтра к восьми на смену, жду здесь, в кабинете. В общем, до завтра.