Страшная сила!

Страшная сила

Горничная у господина Бреара была диво как хороша — тёмно-русая толстенная коса, голубые глазищи в пол-лица, — и Магрэнь невольно проводила её завистливым взглядом. Вот, у кого точно никогда не было никаких проблем с фигурой!

Постаравшись незаметно поправить объёмные кружева на совершенно плоской груди — жёсткие нити неприятно царапнули ключицы — Магрэнь пригубила чаю из тонкого, почти прозрачного фарфора.

Терпкий, с лёгкой горчинкой чай прелестно пах фиалками. Едва уловимый аромат мяты оставлял свежее бодрящее послевкусие.

— Ами своё дело знает, — довольно рассказывал господин Бреар, полный и жизнерадостный торговец, — у неё мать знахаркой в деревне была, научила обращаться с травами!

Его собеседник — черноглазый старик с кустистыми бровями, муж Магрэнь, — пробовать напиток не спешил. Демонстративно водил своим выдающимся носом, который и в юности казался большим, а уж в старости, кажется, рыхло распух на треть лица. Магрэнь поспешно отвела глаза: из одной ноздри торчал длинный седой волос, и её ощутимо замутило.

— Неплохо, неплохо, — наконец, вынес вердикт старик и сделал глоток.

Даже то, что она отвернулась, не помогло: он так шумно причмокнул, покатал чай во рту и сглотнул, что перед её внутренним взором невольно нарисовалась картина того, как сладострастно в этот момент исказилось его морщинистое мясистое лицо.

Дивный чай перестал казаться вкусным; она подумала, что не сможет больше сделать ни глоточка. Нужно было бы найти предлог сбежать…

Магрэнь на секунду сосредоточилась, умело зажгла ласковый свет в глазах; преодолевая отвращение, положила ладошку на испещрённую морщинами руку супруга, игриво пробежалась по ней тонкими пальчиками.

— Дорогой, — нежно пропел её сладкий голос, вторя светящемуся лаской взгляду, — такой восхитительный чай! Позволишь вызнать у Ами рецепт? — хлопнули призывно и волшебно её ресницы.

Старик весело хмыкнул, потрепал её по щеке — она так и держала на лице спокойную нежную улыбку, и только прикрыла ресницами глаза, боясь выдать себя, — и позволил.

Одарив великодушного супруга поспешным поцелуем в щёку — противная сухость старческой кожи и колкие седые волоски обожгли губы — Магрэнь поспешно вышла из гостиной. В полумраке коридора никого не было, и она позволила себе на полминуты отпустить маску, досадливо скривиться, вытереть губы платочком — тщетно, конечно, разве от этой мерзости избавишься? Потом вернула лицу благостное выражение, даже достала из кармашка маленькое тонкое зеркальце и убедилась, что выглядит более чем благопристойно.

Дальше возникло затруднение: горничная почему-то не ждала под дверями в ожидании распоряжений, и где её искать? Не то чтобы Магрэнь в самом деле интересовал рецепт чая, но предлог выйти нужно было оправдать.

«Что ж, поищу её подольше», — разумно рассудила внутри себя она. Горничная, скорее всего, была теперь на кухне, возможно, ей требовалось что-то принести к чаю господам. Значит, вероятнее всего найти её на пути между гостиной и коридором, который вёл к лестнице на первый этаж.

Кивнув своим мыслям, Магрэнь свернула в сторону противоположную. Там, по идее, жилые покои хозяев, поэтому вглубь идти не стоит… так, чисто пройдётся по узкому тёмному коридору, не больше!

Изображая поиски, она заглянула в приоткрытую дверь — и встала, как вкопанная, оглушённая собственным пульсом.

Горничная нашлась внезапно, и в положении самом красноречивом: нагнув её над столом, сын господина Бреара изволил удовлетворять свои мужские потребности. К счастью, он был слишком занят этим процессом, а Ами из своего положения совсем не видела дверь, поэтому то, что у их забав появился свидетель, никто не заметил.

Первым побуждением Магрэнь было отшатнуться и сбежать; какое её дело, как развлекаются в этом доме? — но взгляд её зацепился за слезинку, которая бежала по щеке горничной, и внезапная догадка кольнула её сердце: девушка вовсе не забавляется происходящим.

Догадка тут же нашла своё подтверждение: с сытым удовлетворённым стоном мужчина отвалился в сторону, пробормотал что-то одобрительное, оправил свою одежду и вышел — не в коридор, а через дверь во внутренние личные покои. Оставшись одна, горничная сползла на пол и отчаянно зарыдала, зажимая себе рот рукой в попытках приглушить звук и не поднять суматоху. Другая её рука судорожно пыталась поправить юбку, но так дрожала, что не могла справиться с этой задачей. Беспомощно белело в ворохе складок обнаженное девичье бедро.

Магрэнь хотела было ринуться к ней — на помощь — но…

Чем она могла ей помочь?

Её собственное положение мало чем отличалось от положения несчастной Ами, и, пожалуй, Магрэнь даже не отказалась бы поменяться. Короткое, пусть и неприятное внимание хозяина, — против необходимости ежечасно ласково улыбаться груде морщин и гниющего заживо мяса?

«Что я сделаю? — нерешительно подумала Магрэнь. — Все горничные так живут». Устроить скандал господину Бреару — толку-то? Он наверняка не считает действия своего сына предосудительными. Уговорить кого-то взять Ами на работу? Как будто у такой красивой, но бедной девушки без защитника есть хоть один шанс хоть на одном месте избежать такой участи.

Чувствуя себя омерзительно беспомощной, Магрэнь сделала шаг назад.

«Все женщины так живут», — напомнила она себе.