Страшные сказки Бретани

Глава III. Чёрный козёл

Когда Леон вернулся от козлиного стойла к Эжени, которая всё ещё выпытывала из хозяина необходимые ей сведения, на него глухо зарычала большая грязно-коричневая лохматая собака, которую, судя по всему, выпустила хозяйка.

– Ну, ну, Бурый! – прикрикнул на неё Жиль Тома. – Пошёл, пошёл!

При виде пса, послушно затрусившего к козам, Леону пришла в голову ещё одна мысль.

– Скажи, – он, в отличие вежливой Эжени, обратился к крестьянину на «ты», – а как твой Бурый вёл себя прошлой ночью? Он ведь знает всех коз, и они его тоже. Что же он не защитил тебя от козла?

– Защитишь тут, когда он на меня набросился, как озверевший, – пробурчал Жиль. – Да и трус Бурый, даром что большой и трескает за десятерых... Я потом хотел его отругать, а он забился в угол, уши прижал, рычит и дрожит. Испугался, видно, чёрного козла. Почуял в нём болезнь или ещё что...

– Я могу поговорить с вашей женой и дочерью? – спросила Эжени. Крестьянин посмотрел на неё ещё более неприязненно, чем раньше.

– Да не видели они ничего. Обе уже спать ложились. Да и не до разговоров им, у обеих работы по горло... и у меня тоже, – засопев, прибавил он, сумрачно глядя на незваных гостей из-под кустистых бровей.

Леон был уверен, что Эжени станет настаивать, но она на удивление легко сдалась.

– Хорошо. Тогда нам здесь больше делать нечего, – кротко сказала она и быстрой походкой направилась к лошадям. Леон последовал за ней, оглянувшись на хозяина – тот медленно, словно нехотя склонился в поклоне, прижимая раненую руку к груди. От капитана не укрылось, что Эжени не пожелала ему скорейшего выздоровления, как можно было ожидать при учтивости, с которой она вела разговор.

– Поедем к лесу, поищем следы козла там, – бросила она через плечо, когда они выехали на дорогу. – Вы захватили с собой пистолет?

– Захватил, – Леону не терпелось поделиться с девушкой своими мыслями. Они ехали небыстро, шагом, поэтому разговаривать было вполне удобно.

– Хозяин явно не хотел, чтобы мы расспрашивали женщин, но мне удалось перекинуться парой слов с его дочерью, Розой, – начал сын Портоса. – Она выглядит испуганной, говорит, что отец запрещает ей разговаривать с чужими мужчинами, и у неё синяк на щеке.

Эжени побледнела и, сжав зубы, кивнула.

– Наверняка отец её бьёт. И жену, скорее всего, тоже. И я ничего не могу сделать. Если я попробую как-то воздействовать на него, он выместит весь свой гнев на них. Бедные женщины! Ужасно знать, что я никак не могу им помочь.

– Возможно, его сын сбежал как раз из-за побоев отца, – предположил Леон. – А насчёт помощи... У меня есть один вариант, но он вам вряд ли понравится.

– Что за вариант?

– Сломать Жилю Тома вторую руку. Так он хоть какое-то время не сможет бить жену и дочь, а там, глядишь, Роза найдёт себе жениха и сбежит из дома. А может, он попритихнет, когда поймёт, что больше не имеет силы...

Леон был готов, что новая хозяйка посмотрит на него с отвращением, но когда она обернулась, он увидел в её взгляде только удивление и неподдельный интерес.

– Вот как? Что ж, это действенный способ... хотя и жестокий. Но как вы объясните свой поступок? Не станете же вы утверждать, что действовали по моему приказу?

– Нет, что вы! – тряхнул головой Леон. – Поверьте, я найду какой-нибудь повод прицепиться к Тома, а остальное – дело силы. А если вас будут спрашивать, вы можете сделать вид, что искренне возмущены моим поведением.

Эжени кивнула, её взгляд снова стал задумчивым.

– Как всё-таки странно... Отец бьёт своих домашних, его сын сбегает из дома, спустя десять дней чёрный козёл нападает на отца и ранит его, а собака трусливо забивается в угол! Понимаю, что вам это покажется смешным, но говорят, что собаки могут чувствовать привидений...

– ... и лошади тоже, – хмуро ответил Леон, вспомнив, как его собственная кобыла отказывалась скакать дальше, ощущая перед собой непреодолимую преграду из четвёрки призрачных мушкетёров.

– А что вы обо всём этом думаете? – голос Эжени вырвал его из воспоминаний.

– Считаю, что здесь как-то замешан Филипп Тома. Он мог выдрессировать козла, как-то натравить его на отца... не знаю, как это возможно, но мог. Собаку он мог опоить чем-то или же просто приказать ей сидеть тихо. Получается, все эти десять дней он скрывался где-то неподалёку... а сейчас, должно быть, забрал козла и ушёл... или готовит следующее нападение, хотя это и опасно. Если мальчишку поймают, его, чёрт возьми, могут обвинить в колдовстве! Лучшее сейчас – найти Филиппа и вразумить, а козла застрелить и предъявить народу.

– Звучит разумно, – склонила голову Эжени.

За разговором всадники незаметно добрались до леса. Днём, при слабом солнечном свете, проникающем сквозь кроны деревьев, он совсем не казался пугающим. Листва в основном была зелёной, хотя кое-где уже мелькали жёлтые, красные и оранжевые тона. Вверху слышался негромкий пересвист птиц, внизу под копытами лошадей мягко стелилась земля, вокруг пахло свежестью, сыростью и растениями, большинство из которых были неведомы Леону. Глядя на серые просветы неба между листьями, он подумал, что лес совсем не соответствует своей громкой славе.