Страшные сказки Бретани

Глава VIII. Расплата за грехи

Если дорога вперёд казалась девушке очень долгой и трудной, то обратный путь прошёл как в тумане. Эжени что-то ела, что-то пила, ночевала в жёстких постелях на постоялых дворах, о чём-то переговаривалась с Бомани, смотрела на мелькающие за окном леса и поля, а в голове у неё билась одна мысль: «Быстрее, быстрее, быстрее!». Пока ещё не слишком поздно. Пока ундину не поймали и не сожгли на площади перед церковью. Пока ещё одна молодая девушка не оказалась жертвой насильника.

Едва вернувшись в родные края, Эжени отправила Бомани в замок – распрягать лошадей, а также велела ему найти Леона и передать ему немедленно явиться к церкви. Негр попробовал возражать, но хозяйка уже выскочила из кареты и почти бегом кинулась прочь. Было раннее утро, настолько раннее, что небо едва-едва сменило цвет с чёрного на синий, повсюду ещё лежали тени, а дорога терялась впереди, и Эжени пару раз едва не упала. Добежав, наконец, до церкви, она огляделась. Вокруг было тихо и пусто, обитатели деревни в такой ранний час ещё спали. Девушка решительно пересекла площадь, подошла к тяжёлой чёрной двери и постучала.

– Отец Клод! Это я, Эжени! Мне нужно срочно с вами поговорить!

Как она и ожидала, священник не спал и открыл дверь почти сразу же. Эжени скользнула внутрь, внимательно глядя в его воспалённые, полные тревоги глаза и задаваясь вопросом, спит ли он вообще в последнее время.

– Что случилось? – отец Клод поспешно запер дверь и повернулся к гостье. – Почему вы пришли ко мне в такой час?

– Я кое-что узнала о ваших прошлых делах, – она сразу перешла в наступление. – Я говорила с сестрой Агатой.

– Я не знаю никакой сестры Агаты, – он покачал головой.

– Возможно, до того, как она приняла постриг, её звали иначе. До того, как её взяли силой, растоптали и унизили, едва не задушили, а вы обвинили в случившемся её саму. Я и с Эмилией Тере говорила, – она солгала, глядя прямо в лицо священнику, и не почувствовала никаких угрызений совести.

– С этой падшей женщиной? – отец Клод слегка вздрогнул.

– Ага, так вы знаете, что с ней случилось и кем она стала?

– В этом не было никакого секрета – вся деревня, да и соседние тоже, только об этом и говорили, – к священнику вернулось его самообладание. – Послушайте, я не понимаю. Вы уезжали, узнавали что-то о моём прошлом, говорили с женщиной весьма сомнительной репутации, а теперь вернулись и в чём-то меня упрекаете? Я всегда клеймил и буду клеймить порочных и развратных женщин, которые соблазняют мужчин и заманивают их в свои сети!

– Только Эмилии Тере было пятнадцать лет, и она никого никуда не заманивала.

– На некоторых девочках клеймо порока лежит с рождения, – ответил священник, не моргнув глазом, и Эжени подумала, что он, пожалуй, искренне верит в то, что говорит.

– И это значит, что их можно насиловать и убивать, да? – здесь требовалось не переиграть, и Эжени вся собралась, приготовилась к решающему выпаду. – Вы их обвиняли в том, что над ними совершили насилие, как будто это они виноваты, а не насильник, вы... – она застыла, глядя на отца Клода с ужасом, словно до неё только сейчас дошла истина. – Это же вы, – прошептала она. – Это всё вы!

– Мне кажется, вы сошли с ума, – холодно произнёс священник.

– Я думала, вы довели Агнессу до самоубийства, но всё намного хуже – это вы её убили! – воскликнула Эжени, гадая, успел ли Бомани передать Леону её слова и мчится ли капитан сейчас к церкви. – Вы её изнасиловали, как и Агату, как и Эмилию, только те не видели вашего лица, и вы их просто придушили, а Агнесса увидела, поэтому вы задушили её насмерть и сбросили тело в воду. Вы душили её чётками, так? Поэтому они порвались, поэтому там осталась бусина?

– Она была слишком сильной, – нехотя ответил священник, и Эжени ощутила, как по её спине бегут мурашки. – Сорвала с меня платок, которым я замотал лицо, вырвала из рук пояс, который я накинул ей на шею. Мне не оставалось ничего другого, кроме как схватить чётки и довершить дело. Но она и их порвала, и мне пришлось додушивать её голыми руками.

– Вы так спокойно об этом говорите... – прошептала она. – Неужели не было другого способа удовлетворить свою похоть?

– Ни одна из этих гордячек не отдалась бы мне добровольно, – отец Клод скривил губы. – Они были шлюхами, блудницами и получили то, что заслужили.

– Эмилии было пятнадцать!

– И кем она стала в итоге? Той же блудницей!

– Агата ушла в монахини!

– Думаю, из неё получится скверная монахиня, – отец Клод снова скривил губы. – Будь на это моя воля, я бы такого не допустил. Чтобы блудница стала Христовой невестой...

– Агнесса была верна своему мужу даже после его смерти!

– Это не продлилось бы долго, – отрезал он. – Рано или поздно она начала бы по ночам принимать у себя всех местных мужчин. Все они были блудницами, а блудницы не заслуживают ничего иного, кроме как попользоваться ими и бросить.

– Вы чудовище! – воскликнула Эжени. – Вас казнят за ваши преступления!

Она бросилась к двери и дёрнула за ручку, прекрасно понимая, что дверь заперта.

– А с чего вы взяли, что я позволю вам уйти? – раздался спокойный голос отца Клода. – Вы, я так понимаю, только что вернулись, пришли сюда одна, без вашего верного спутника и стали угрожать мне. Вы правда думаете, что я раскаюсь и отпущу вас?