Страшные сказки Бретани

Глава XI. Под полною луной

Эжени вбежала в замок так стремительно, что и Бомани, поспешно уводивший Ланселота в конюшню, и Сюзанна, торопившаяся из кухни навстречу госпоже, и Леон, который недавно вернулся с очередной прогулки по холмам, – все они поняли, что произошло что-то необычайное. Эжени стянула с головы шляпу, обрызгав пол каплями растаявшего снега, стащила перчатки и, на ходу сбрасывая плащ на руки подоспевшей Сюзанне, поманила Леона за собой.

В библиотеке она, всё ещё поёживаясь от холода и сырости, опустилась в кресло и закуталась в клетчатый плед. Сын Портоса сел на своё привычное место и с интересом уставился на Эжени, её взволнованное лицо, блестящие глаза и вздымающуюся от быстрого подъёма по лестнице грудь.

– Вы узнали что-то новое? По поводу Катрин Дюбуа?

– Именно, – она до сих пор пыталась отдышаться, откидывая со лба влажные пряди. – Послушайте, Леон... Есть несколько фактов, которые, скорее всего, связаны между собой. И есть вывод, который я сделала из этих фактов. Возможно, он ошибочен, поэтому я хочу, чтобы вы выслушали меня и сами пришли к этому выводу – или не пришли.

– Я весь внимание, – бывший капитан чуть наклонился вперёд.

– Во-первых, есть Луиза Мерсье, маленькая девочка, заблудившаяся в лесу и по счастливой случайности оставшаяся в живых. Луиза утверждает, что её спас волк, но этому никто особо не верит. Но если предположить, что волк и вправду был...

– ... то он вполне мог оказаться оборотнем, – закончил за неё Леон.

– Именно! Во-вторых, есть Катрин Дюбуа, вдова и мать двоих детей, которую домогается Абель Турнье. Он чем-то её шантажирует, но она отказывается говорить чем и вообще отказывается от помощи. Добавлю также, что Турнье – охотник, и он участвовал в поисках Луизы в ту ночь – а это, между прочим, было полнолуние.

– Так, – кивнул Леон, ещё не понимая, к чему она клонит.

– В-третьих, сегодня я заезжала к Жанне Буле, местной травнице и целительнице, и она обмолвилась, что у неё часто бывает Катрин Дюбуа. Покупает лекарственные снадобья для своего сына и жалуется, что дочка боится волка-оборотня. Катрин якобы не знала, чем её успокоить, и обратилась за советом к Жанне, которая рассказала ей множество легенд и поверий об оборотнях. В том числе и о том, как им излечиться от своего... состояния.

– Элиза Дюбуа интересуется оборотнями, – медленно проговорил Леон. – А может, это не она, а её мать интересуется?

– Возможно, – кивнула Эжени. – И последнее: вы помните, во что была одета Луиза Мерсье в ту ночь?

– Как не помнить, – усмехнулся он. – Красный плащ, сшитый отцом-портным, он только про него и твердил.

– И когда девочка вернулась, плащ был сильно изорван.

– В этом нет ничего удивительного, она наверняка успела зацепиться за каждый куст, пока плутала по лесу.

– А вы помните куклу, с которой играла Элиза Дюбуа?

– Смутно, – признался Леон.

– Девочка наряжала её в какие-то лоскутки. Синие и... – Эжени сделала долгую паузу, – красные.

– Вы намекаете, что это могли быть лоскутки от плаща Луизы? – она кивнула, и Леон пожал плечами. – Но это могло быть просто совпадением. Например, портной Мерсье пошил Катрин Дюбуа платье из той же красной ткани, что и плащ своей дочери, а Катрин потом перекроила его и отдала оставшиеся куски ткани дочке, для куклы. Или Катрин... хотя нет, тогда уж скорее её сын, Оливье, нашёл в лесу лоскутки от плаща Луизы, собрал их и подарил сестре. Живут они небогато, так что это был бы довольно ценный подарок, – заметил он.

– Возможно, – протянула Эжени. – Но между историей с оборотнем и семьёй Дюбуа явно существует связь. Зачем Катрин тайком пыталась узнать у Жанны, как оборотень может излечиться?

– Вы полагаете, она может быть оборотнем? – Леон чуть вздрогнул. – Или кто-то из её семьи?

– Почему нет? Тогда всё сходится – она, будучи волчицей, не дала маленькой Луизе пропасть в лесу в ночь полнолуния, потом, уже в человеческом обличье, собрала лоскутки плаща Луизы и отдала их своей дочери – не пропадать же добру! Абель Турнье как-то узнал об этом – допустим, увидел, как она возвращается из леса ранним утром, – и стал её шантажировать. Конечно, Катрин не может никому рассказать о своей тайне, ведь в лучшем случае её ждёт изгнание из деревни, а в худшем – костёр или серебряная пуля.

– Несправедливо, – скрипнул зубами Леон. – Если она и вправду оборотень, то она человечнее многих людей, которых я встречал. И получается, она не лишилась человеческого рассудка, когда превратилась в волчицу? Она всё помнила и защищала маленькую Луизу, как защищала бы собственную дочь?

– Про это я ничего не знаю, – вздохнула Эжени. – Иногда граница между человеком и зверем, человеком и нечистью очень тонка – вспомните хотя бы ундину Агнессу...

– Да уж, её при всём желании не забудешь, – Леон потёр внезапно занывшее плечо. – Но этот Турнье, он совсем безумец? Угрожать женщине, которая способна обратиться в волчицу и перегрызть ему глотку?

– Только в полнолуние, – напомнила Эжени. – Думаю, у него есть запас серебряных пуль... А в обычное время Катрин мало что может ему сделать – разве что попытаться отравить или зарезать кухонным ножом, но он наверняка готов к такому и не даст просто так себя прикончить.