Страшные сказки Бретани

Глава XV. Чары и обереги

Приезжие циркачи прочно завладели вниманием местных жителей, и в последующую неделю в деревне все разговоры сводились к увиденным чудесам. Обсуждались длинные ноги танцовщицы Греты, длинный язык карлика Эцци, искусство дядюшки Селестена, тяжёлая судьба сестёр Франчески и Франсуазы и, конечно же, необыкновенное искусство гадалки Сильвии. Молодые девушки, краснея, перешёптывались о суженых, которых нагадала им цыганка, степенные отцы семейств говорили об обещанном обильном урожае в следующем году, старики и старухи хвалились, что Сильвия назвала им способы исцеления от давних болезней. Всю неделю среди крестьян кипело весёлое оживление, и никто не мог предположить, что скоро отношение к циркачам резко изменится.

Недобрую весть, как обычно, принесла Сюзанна. Эжени, спустившись утром вниз, застала служанку шепчущейся с Бомани, который возился с фигуркой над дверью, прибивая её покрепче.

– Подумать только, я ведь тоже ходила к ней, к этой Сильвии! – горячо восклицала Сюзанна. – И она сказала, что у меня всё будет хорошо, но только если я стану серьёзнее, – она надула губки. – А теперь её обвиняют в колдовстве! Поверить не могу! Она хоть и цыганка, но мне она показалась хорошей женщиной.

– Что случилось? – Эжени застыла на верхней ступеньке лестницы.

– Госпожа! – Сюзанна порывисто развернулась к ней. – Гадалку Сильвию – ту, что из цирка – называют ведьмой! Говорят, она околдовала молодого Буше, сына старосты. Вчера вечером он не пришёл домой, и мать уже хотела его искать, но отец сказал, что Мишель просто загулял в трактире или шатается где-нибудь с друзьями. Его не было всю ночь, а наутро отец отправился на его поиски и нашёл сына на дороге, ведущей от холмов.

– Нашёл? – Эжени чуть вздрогнула. – Живого, я надеюсь?

– Живого и здорового, вот только он как будто умом тронулся, – Сюзанна перекрестилась. – Бормочет о каких-то чудесах, лесных красавицах, феях и Бог знает чём ещё. Ни на отца, ни на мать не смотрит, по дому ничего делать не хочет, только сидит на одном месте или бродит туда-сюда.

– Ты сама его видела? – спросила Эжени.

– Я – нет, но Лили как раз заходила к ним утром, она-то мне и рассказала. Бедная мать Мишеля пыталась накормить его, но он не стал есть её суп, сказал, что он ничего не стоит по сравнении с теми кушаньями, что он отведал у фей, и вдобавок отдаёт тиной. Господи, да я бы после такого вылила этот суп ему за шиворот!

– Нехорошее это дело, госпожа, – вмешался Бомани. – Похоже, юношу заколдовали. Я проверяю, прочно ли закреплён амулет от злых духов – неизвестно, кто захочет проникнуть в наш дом.

– Почему обвиняют Сильвию? – Эжени нахмурилась.

– Да ведь Мишель ходил к ней каждый Божий день, – пояснила Сюзанна. – Задавал вопросы, а какие – никто не знает. Поговаривали даже, что он в неё влюбился, – громким шёпотом добавила она. – Цыганка приворожила его, как пить дать, вот он и сошёл с ума! Или он не захотел быть с ней, вот она в отместку и наложила на него тёмные чары.

– Какие тёмные чары? О чём вы? – по лестнице стремительно спускался Леон. Сюзанна вновь защебетала, повторяя ему историю про Мишеля Буше, а Эжени, слегка кивнув в ответ на лёгкий полупоклон бывшего капитана, направилась в столовую, размышляя, как следует повести разговор со старостой.

Она в сопровождении Леона поехала в деревню после завтрака – это уже стало у них своего рода традицией. Дом старосты отличался от прочих разве что большими размерами и большей опрятностью. Староста Николя Буше, важный крупный мужчина с седеющей бородой и внимательными глазами, был хорошо знаком Эжени – она часто навещала его по делам, либо он приходил к ней в замок. Сына же его девушка почти не знала и сейчас с любопытством смотрела на стройного темноволосого юношу. Мишель унаследовал от отца высокий рост и цепкий взгляд, но сейчас его карие глаза уставились в одну точку и словно подёрнулись туманом. Он неподвижно сидел за столом и не встал даже после грозного окрика отца: «Перед тобой госпожа Эжени!».

– Давно он в таком состоянии? – спросил Леон, кивая на юношу.

– С самого раннего утра, как я его нашёл, господин Лебренн, – Буше понуро опустил голову. – Эх, надо было мне сразу кинуться искать мальчишку, да я подумал: дело молодое, забрёл к кому на сеновал или с друзьями загулял. В наших краях последнее время поспокойней стало... видать, ненадолго, – он бросил виноватый взгляд на Эжени. – Да и боязно было ночью-то выходить. С утра Мари мне проходу не давала: иди, говорит, ищи сына. Как знала, что с ним беда случится! Чуяло материнское сердце...

Жена старосты, дородная женщина с уложенными вокруг головы седыми волосами, громко всхлипнула.

– Возле холмов я его и нашёл, – продолжил Буше. – Сидит на земле, качается из стороны в сторону и напевает что-то. Я его и тряс, и кричал на него, и даже, стыдно сказать, затрещину отвесил, – он виновато вздохнул. – Думал, напился мой Мишель, так ведь не пахнет от него! Насилу я его домой дотащил. Вёл за собой, как телка на верёвочке. Мари, как его увидела, заахала, руками заплескала, кинулась его кормить, а он съел ложку супа и как сморщится! Тиной, говорит, воняет.

– Он же мой суп всегда любил, с самого детства, – Мари утёрла лицо передником. – А тут точно подменили его. Это всё она, цыганка проклятая! Приглянулся ей мой мальчик, вот она его и околдовала. Ух, я ей все волосы вырву! Не побоюсь колдовства!

– Ну-ну, может, это и не она вовсе, – попытался успокоить её муж. – Может, кто другой порчу навёл.