Страшные сказки Бретани

Глава XXVIII. Зов матери

Когда сознание стало постепенно возвращаться к Леону, он попытался разлепить веки, с большим трудом смог это сделать – и тут же вновь зажмурился от ударившего прямо в лицо яркого света. Застонав, он с трудом перекатился на бок, потом привстал на одно колено и потёр глаза рукой, моргая, чтобы привыкнуть к солнечным лучам. Всё тело нещадно болело и ныло, голова кружилась, и Леон снова прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, не сломал ли он чего-нибудь при падении.

– Леон! – донёсся до него издалека испуганный голос, а затем послышались быстрые шаги, и солнце заслонил девичий силуэт. – Леон, вы целы?

– Жить буду, – прохрипел он, утирая пот с лица. Зрение понемногу прояснялось, и теперь бывший капитан мог различить стоявшую перед ним Эжени, растрёпанную, бледную и встревоженную, с размазанной по лицу кровью. Тело де Сен-Жермена лежало неподалёку, кожа на лице графа почернела, словно от огня, а из его груди по-прежнему торчал осиновый колышек.

– Надо сжечь его, пока он не восстал! – Леон попытался подняться на ноги, но перед глазами всё поплыло, к горлу подкатила тошнота, и он был вынужден снова упасть на колени.

– Он не восстанет, – судя по дрожащему голосу Эжени, она не очень-то верила в правдивость своих слов. – Удар осинового кола убивает вампира... упокоит его... навсегда.

– Лучше не рисковать, – Леон, пошатываясь, всё-таки встал и огляделся. Они с Эжени стояли под окном замка, рядом дымился труп вампира, а Изабелла де ла Шаллен выглядывала из окна, прикрываясь шторой от яркого света, её рот, подбородок и шея были измазаны кровью.

– Я не смогу зажечь огонь, моя магия на ближайшие дни полностью иссякла, – Эжени безуспешно попыталась стереть кровь с лица.

– Я поищу огниво, – сын Портоса добрался до стены замка, с облегчением опёрся о неё и неуверенным шагом направился к конюшне. К тому времени, как он дошёл до лошадей и забрал из седельной сумки огниво, дурнота немного прошла, но тело всё ещё невыносимо болело, хотя стало ясно, что кости у него не сломаны. Леон вернулся к Эжени и застал её возящейся с телом де Сен-Жермена.

– Надо затащить его внутрь, – сквозь зубы проговорила она. Леон, превозмогая боль, принялся помогать ей, хотя от одной мысли, что вампир может в любой момент восстать и вцепиться кому-то из них в горло, у него всё переворачивалось внутри. С большими усилиями они сумели-таки втащить тело графа внутрь, и Леон тут же бессильно привалился к стене, в то время как Эжени поспешно кинулась к дверям и заперла их.

– Вы как, сильно ушиблись? – она бросила на сына Портоса встревоженный и вместе с тем сочувствующий взгляд.

– Бывало и хуже, – отозвался Леон. – Хотя бы на Королевской площади, когда я с гвардейцами явился арестовывать детей мушкетёров, но мне помешали слуги герцога де Лонгвиля, – он поморщился от неприятного воспоминания. – Один из них ударил меня по голове и сшиб с ног. Боль была такая, что я думал, он мне голову расколол. Ничего, я ещё успел подняться и проткнуть ему плечо. Правда, голову потом всё равно пришлось перевязывать...

– В замке больше никого нет, – с лестницы бесшумной тенью спорхнула Изабелла и подбежала к ним. – Наверное, он отослал всех слуг, чтобы крики и шум борьбы не привлекли ненужного внимания. Оставил только самых преданных ему негодяев... Ничего, нам теперь это только на руку.

Она с отвращением пихнула труп ногой.

– Мерзавец!

– Долго я пролежал без сознания? – бывший капитан с трудом приподнял потяжелевшую голову и посмотрел на Изабеллу.

– Не очень, – отозвалась она, всё ещё глядя на мертвеца. – Ровно столько времени, сколько потребовалось мадемуазель де Сен-Мартен, чтобы спуститься по лестнице, выбежать наружу и подойти к вам.

– Что с остальными? – Леон пожалел, что вместе с огнивом не захватил из седельных сумок и пистолеты, заряженные серебряными пулями. Никто не знает, как поведёт себя отведавшая крови вампирша. Может, ей мало разбойников, и она по-прежнему голодна, а Леон лишился последних сил, затаскивая тело графа в замок, и Эжени сейчас не может пользоваться магией, так что они будут совершенно бессильны, если Изабелле вздумается напасть на них.

– Они мертвы. Все, – вампирша отёрла рукой окровавленный рот, в котором блеснули зубы – человеческие, но весьма острые и тоже все в крови. Леон от такого зрелища вздрогнул и быстро огляделся по сторонам в поисках хоть какого-то оружия. Шпага, выбитая де Сен-Жерменом, так и осталась лежать на втором этаже. Конечно, оставался ещё серебряный нож в сапоге, но хватит ли ему сил пустить его в ход, если Изабелла вдруг решит накинуться?

– Вы убили конюха, – слабым голосом пояснила Эжени. – Хотя кто разберёт, кто он на самом деле... Он не был вам знаком, в отличие от остальных, вот граф и решил послать его навстречу нам, чтобы не вызвать подозрений. Изабелла убила разбойника с чёрной бородой и управляющего, – она передёрнулась. – Вся гостиная теперь залита кровью... Графа убили вы, а ещё один его помощник сбежал, но мы же не будем его преследовать?

– Я бы догнала его и вцепилась зубами в глотку, – мрачно ответила Изабелла. – Он – один из тех, кто убил моего Этьена!

– Но гоняться за ним сейчас, в разгар дня, опасно, бессмысленно и попросту глупо! – возразила Эжени. – К тому же он вряд ли представляет для нас какую-то опасность. Если он расскажет кому-нибудь про вампиров, его сочтут сумасшедшим. Если расскажет про убийство графа и его людей, ему придётся объяснять, что он сам делал на службе у де Сен-Жермена. Вряд ли он преисполнится желанием мстить за убитых – такого сорта люди обычно всегда сами за себя. Если он обладает хоть каплей разума – а он обладает, иначе не сбежал бы, а боролся до конца и обрек себя на гибель – то не станет вставать на пути у вампирши, ведьмы и опытного воина.