Страшные сказки Бретани

Глава XXXVI. Живой мертвец

Леону сказанные негром слова в первые мгновения показались настолько странными и нелепыми, что он с трудом сдержал нервную усмешку. Эжени же вздрогнула всем телом и подалась вперёд – для неё произнесённое Бомани явно не было пустым звуком.

– Живой мертвец? Как из тех сказок, что ты рассказывал мне, когда я была маленькой?

– Именно, госпожа. Но на сей раз, боюсь, это не сказки.

– Но ведь покойники не восстают из мёртвых, это невозможно! – Эжени бросила взгляд на Леона, видимо, вспомнив его рассказ о возвращении отцов-мушкетёров. – Я ещё могу поверить в истории о призраках, бесплотных душах, скитающихся между миром мёртвых и миром живых, но чтобы мёртвая плоть восставала из могил... – она покачала головой, встревоженно вглядываясь в лицо конюха.

– В тех краях, откуда я родом, оживших мертвецов называют «зомби», – Бомани пытался успокоить хозяйку нарочито размеренным и ровным тоном. – Но чаще всего это никакие не мертвецы. Сильные колдуны могут опаивать людей зельем, после чего те теряют всякую волю и становятся послушными орудиями в руках их повелителей. Колдун может приказать такому зомби работать на него, может приказать убить – и живой мертвец сделает это, а потом не будет ничего помнить.

На этот раз Леон, которому на память тут же пришёл рассказ Анри д’Эрбле о пытавшемся убить его бродяге, бросил быстрый взгляд на Эжени – та, на мгновение встретившись с ним глазами, едва заметно кивнула, давая понять, что их мысли сходятся.

– Но ходят легенды о колдунах настолько могущественных, что они и правда способны воскрешать мертвецов, – продолжал между тем Бомани. – Я не знаю всех подробностей – среди моих родных не было колдунов, да и меня забрали из дома, когда я был совсем ещё молод. Но я знаю, что для ритуала воскрешения используются кровь и кости чёрного петуха. Знаю также, что ритуал следует проводить ночью, лучше всего в дождь или в грозу, потому что молния, как верят некоторые, разрывает завесу между миром мёртвых и миром живых.

– А в ночь нападения неизвестного существа на Жаклин как раз был дождь с грозой! – воскликнула Эжени. Леон видел, что над верхней губой у неё блестят капли пота, а глаза сверкают от возбуждения.

– Существо, напавшее на Жерома Планше, было чёрным – так мне сказала Лаура, – ответил Бомани. – И ваша гостья в первый миг испугалась меня – не потому ли, что напавшее на неё создание тоже имело чёрную кожу? В некоторых легендах говорится, что у воскресших мертвецов кожа становится иссиня-чёрной – и неважно, была ли она при жизни белой, жёлтой, бронзовой, коричневой, как кофейные зёрна, или чёрной, чернее эбенового дерева. Поэтому меня так насторожили слова Лауры о чёрном человеке из леса. А уж когда я услышал про чёрного петуха... Похоже, мясник Жаккар пытался провести ритуал воскрешения – и кажется, у него это получилось.

– Я думал, ты не веришь во всю эту магию и нечисть, – заметил Леон, искоса взглянув на Бомани.

– Приходится верить, – вздохнул тот. – Слишком много всего странного случилось за последний год – да и раньше тоже, если уж на то пошло. Здесь странные места, наполненные магией, и лучше бы вашим друзьям поскорее уехать отсюда.

– Но откуда Пьеру Жаккару знать африканский ритуал воскрешения мёртвых? – Эжени недоверчиво уставилась на негра.

– Мир велик, и рассказанные в нём истории передаются из уст в уста, от одной деревни к другой, из одной страны в другую, – пожал плечами Бомани. – Жаккар мог от кого-то услышать эту историю – перевранную, искажённую, но правдивую по своей сути. Он мог даже неправильно провести ритуал, но таящаяся в здешних краях магия напитала его истинной силой. Кроме того, он искренне желал вернуть мёртвого в мир живых.

– Кого он мог так страстно желать воскресить? – спросил Леон, хотя уже догадывался, каким будет ответ. – Сына?

– Скорее всего, – кивнула Эжени. – Должно быть, Пьер случайно убил Натаниэля, или тот умер из-за какой-то нелепой случайности, а отец не смог с этим смириться и решил воскресить сына. Но Натаниэль вернулся другим... не таким, как раньше. Он, наверное, сбежал из дома отца и отправился бродить по лесу. Прошлой ночью напал на Жаклин, этой – на Жерома Планше. Но в нём ещё остались какие-то крупицы его чувств к Лауре, ведь по её приказу он отпустил Жерома и сбежал. Скажи, Бомани, вернувшиеся мертвецы помнят хоть что-то о своём прошлом? Они могут чувствовать? Любить, ненавидеть?

– Боюсь, этого я не знаю, госпожа, – он прижал руку к груди, словно прося прощения за своё неведение. – Но одно я знаю точно: вернувшиеся с того света опасны. Впрочем, вы и сами это поняли из рассказов Лауры и вашей гостьи.

– Как их можно уничтожить? – Леона, в отличие от Эжени, больше интересовали практические вопросы. – Холодное железо, как я понял, на них не действует – Жаклин вонзила в мертвеца шпагу, а он просто отбросил её. Огонь, серебро, святая вода?

– Огонь всегда помогает, – ответил Бомани, с тревогой глядя на побледневшую хозяйку. – Госпожа, что с вами?

– Ничего... я просто думаю, что делать, – она потрясла головой. – Надо снова ехать к Пьеру Жаккару, в его жуткий дом, вытрясти из него всё, что он знает, а потом нестись в лес, искать мертвеца, пока он не придушил кого-нибудь ещё. И Леон...

– Что? – вскинул голову сын Портоса.

– Я понимаю, что его надо уничтожить, но позвольте мне прежде поговорить с ним. Может, он что-то помнит о своей жизни. Может, он расскажет мне правду. Мёртвые, в отличие от живых, не имеют обыкновения лгать.