Страшные сказки Бретани

Глава XLII. Геката

Должно быть, всё потрясение, вызванное столкновением с Корнелией де Пуиссон и последовавшим сразу за этим разговором с Кольбером, ясно отпечаталось на лице Эжени, потому что Леон не стал задавать никаких вопросов, а легонько сжал её локоть и прошептал, притянув девушку к себе:

– Не бойся, всё хорошо. Со мной ты в безопасности, никто тебя не обидит.

– Нам нельзя так близко стоять друг к другу, – Эжени с трудом проглотила застрявший в горле комок и попыталась отстраниться. – Вдруг кто-то догадается о нашей связи?

Леон вздохнул и покачал головой, но выпустил её руку и галантно поклонился.

– В таком случае, сударыня, позвольте пригласить вас на танец. Уж потанцевать-то вместе нам, надеюсь, можно?

– Ты же не любишь танцы, – она была так удивлена, что даже страх немного отступил. – Ты за весь вечер ни с кем ни разу не станцевал!

– Ты тоже, – ответил он.

– Меня никто и не приглашал, – поникла Эжени. – Хотя я, признаться, не очень-то и хочу танцевать. Стыдно будет опозориться перед всеми этими важными дамами и господами.

– Ты танцуешь лучше многих из них – я-то видел, – заметил Леон. – Просто представь, что здесь не Лувр, а лесная поляна, а вместо важных дам и господ – феи, эльфы, лешие и другая нечисть. Поверь, разница не столь уж велика!

– Ты нарочно меня смешишь, – она не сумела сдержать улыбку и слегка присела, принимая протянутую Леоном руку.

– Если уж ты боишься просто стоять и разговаривать со мной, танец – лучший способ незаметно переговорить, – прошептал бывший капитан ей на ухо, выводя её в центр зала.

Сначала Эжени вся дрожала от волнения и беспрестанно оглядывалась, пытаясь краем глаза проследить за другими парами, но потом немного успокоилась и позволила Леону вести её. Он был не лучшим танцором, но далеко не таким плохим, каким считал себя сам, двигался осторожно, благо музыка лилась плавно и танец был небыстрым, и за всё время даже ни разу не наступил Эжени на ногу. От ощущения его сильной руки на своей талии она обмякла и позволила телу насладиться окутавшим его теплом, но потом заметила мелькнувшее неподалёку огненно-золотое платье и снова встрепенулась.

– Леон, видишь ту женщину в золотом платье?

– С рыжеватыми волосами? – он оглянулся через плечо. – Вижу.

– Десять минут назад я столкнулась с ней, и она назвалась Корнелией де Пуиссон.

– Корнелией? – Леон нахмурился. – Но это может быть просто совпадением! Мало ли женщин носят имя Корнелия!

– Но она подходит по возрасту, если она чуть моложе моего отца – или если она сохранила свою молодость благодаря колдовству. И когда мы познакомились, она взглянула на меня с такой ненавистью... Послушай, Леон, моё чутьё говорит мне, что это та самая Корнелия! Она исчезла, едва услышав моё имя!

– И это тебя так встревожило? – хмыкнул он, снова бросая через плечо взгляд на Корнелию, которая кружилась в танце с каким-то высоким мужчиной в роскошном камзоле и хохотала над его шутками, запрокидывая голову. – Я-то думал, это Кольбер тебя так напугал...

– Не напугал, но он мне неприятен, – Эжени поморщилась. – Он, видимо, навёл справки о тебе и других детях мушкетёров и узнал, что у них появилась новая спутница. Он прямо сказал мне, что дети мушкетёров – не лучшая для меня компания!

– А ты что ответила? – Леон с любопытством посмотрел на неё и даже замедлил движение по кругу.

– Что сама способна решить, кто для меня лучшая компания, а кто нет.

– И правильно! – он усмехнулся и сверкнул глазами. – Кольбер отвык получать отпор, пусть теперь привыкает. К тому же ты здесь всего лишь случайная гостья, ты ему не подчиняешься, и он ничего не сможет тебе сделать.

– А вам? – Эжени вскинула на возлюбленного свои большие серые глаза. – Не навредит ли он тебе, Анжелике и остальным?

– Королева-мать нам благоволит, особенно после истории с сокровищами, Мария-Терезия добра и милосердна ко всем, а Людовик считает, что нас лучше иметь в друзьях, чем во врагах, – Леон покосился в сторону короля, со скучающим видом выслушивавшего Анну Австрийскую, которая что-то шептала ему на ухо, прикрываясь веером. – При таких союзниках Кольбер не сможет нам навредить.

– Королевская милость переменчива.

– Однако думаю, на ближайшую пару лет её хватит. Ты в безопасности, – повторил Леон, слегка сжав плечо своей спутницы. – Кольбер тебе ничего не сделает, Корнелия тоже, да и возможно, это вообще не та Корнелия. Ты со мной, с моими друзьями, ты на балу, так радуйся жизни!

И Эжени следовала этому указанию весь остаток вечера. Она пила шампанское, вкушала устриц, паштет из угрей, рагу из ягнёнка с зёрнышками граната, куропаток, виноград и сладкие замороженные сливки; вдыхала ароматы цветов, фруктов и духов, смотрела на картины, и древние боги уже не казались ей высокомерными; отдавалась волнам музыки и кружилась в танце – вскоре после Леона её пригласили Анри д’Эрбле и Рауль де Ла Фер, и оба оказались отличными танцорами, хотя она была уверена, что они танцуют с ней только из жалости. Весь этот бал прошёл для Эжени как длинный чудесный сон, а под утро, вернувшись в гостиницу, она почувствовала себя Золушкой и долго сидела у очага, размышляя, существует ли на самом деле магия, способная превратить мышей в коней, тыкву в карету, а серую провинциальную мышку – в прекрасную принцессу.