Страсть по завещанию

Глава 1

Шотландия, 1812 год
Ветер гулял по вересковым холмам, разнося по всей округе приятный сладковатый запах и лихо взлохмачивая темно-рыжие пряди волос Эвелин. Как и всегда, она не удосужилась собрать волосы, как полагалось благовоспитанной девочке, воспитывавшейся в академии леди Элсмир, а позволила им струиться по плечам, подвязанным на затылке лишь широкой желтой лентой. Отца ее внешний вид не волновал, а летом леди Элсмир не могла наказать ее за подобное своеволие.
— Смотри под ноги, Эвелин. Иначе угодишь в яму, и мне придется отправить тебя в деревню. Солнце уже скоро сядет и мы должны успеть осмотреть пещеры до темноты.
Очень хорошо зная о чем говорит отец, который не терпел промедления, Иви ловко увернулась, избежав глубокую яму, куда непременно бы угодила, если бы не предупреждение отца. Восхищение вспыхнуло в ее глазах и она посмотрела в узкую спину удаляющегося отца. Отец как всегда вовремя предупредил ее! Ее умный и суровый отец, которого она боготворила. Ее внимание привлек красивый цветок, но она понимала что останавливаться нельзя. Ей и так приходилось почти вприпрыжку бежать за отцом, едва поспевая за его длинными шагами.
— Папа, подожди! — Иви рассмеялась и немного выше подобрала полы своего походного платья, уже испачканного глиной, — Ты же обещал, что сегодня я смогу сама нарисовать находки!
Сэр Эдмунд Вейн, граф Локсворда обернулся, и в его обычно строгих глазах мелькнула теплая искорка.
— Только если ты не уронишь мой лучший карандаш в грязь. Вспомни, в прошлый раз ты так и сделала. Твоим учителям стоит обратить внимание на твою нерасторопность, — проворчал он, но тут же не выдержал и улыбнулся. Остановившись, он погладил дочь по растрепанным волосам.
Иви была маленькой копией его любимой Женевьевы — не только лицом, но и нравом. Та же упрямая складка губ, горящий интерес в глазах, все за что он полюбил Женевьеву, когда впервые встретился с ней на балу. Ее невероятная, почти неестественная красота — золотистые веснушки, огромные серые глаза и черные, как смоль, ресницы, все это по праву достались Иви от матери.
От матери, которой не стало в тот же день, когда на свет появилась Иви. Эдмунд посмотрел на улыбающуюся дочь. Только она помогла ему оправиться от потери, которая его едва не убила.
— Папа, я буду такой же внимательной, как и ты, — резко вытянувшись в струнку, заявила Иви, наслаждаясь гордостью, которая так отчетливо вспыхнула во взгляде отца. — Пойдем. Солнце не будет нас ждать.
Пещера встретила их холодным зловещим дыханием. Иви со страхом огляделась по сторонам. Она была здесь не в первый раз с отцом и всегда чувствовала себя причастной к чему-то старому и великому. Здесь даже пахло совершенно иначе.
Больше не обращая внимания на дочь, сэр Эдмунд ловко зажег фонарь, и свет заплясал по стенам, выхватывая из тьмы древние резные символы. Мужчина зашагал по пещере, рассматривая стены. Иви занялась собственным осмотром, зная что сейчас лучше не трогать отца. В такие моменты, его интересовала лишь пещера и ничего более. Иви уже несколько раз прошлась по пещере, когда углядела что-то лежащее на грязном каменистом полу. Вспыхнув от возбуждения, Иви наклонилась и подняла плоский камень с неровными краями.
— Отец! Здесь же явно след резца!
Отец подбежал к ней и выхватив камень, стал крутить его, подставляя под свет. Иви видела, как дрожали его пальцы.
— Да это же кельтский орнамент. Неужели V век? — его голос внезапно охрип. — Твоя мать, моя Женевьева, она первая заметила подобный узор, когда мы были в Нортумберленде.
Иви невольно коснулась серебряного медальона, который носила на тонкой веревочке, единственной вещи, которая досталась ей от матери. Внутри крошечного медальона пряталась миниатюра ее матери. Она часто открывала медальон ночами, когда не могла уснуть и всматривалась в темноволосую красавицу с печальными глазами.
— Я уверен, сегодня это только первая находка. Мы обязательно отыщем подтверждение моей теории, — отец поднял выше масляный фонарь, и свет заплясал по стенам, выхватывая из тьмы высеченные изображения. — Эти символы могут быть ключом к храму Луга.
Иви завороженно смотрела, как тень от его руки скользит по странным спиралям, украшающим стены.
— Они и правда похожи на твои рисунки, отец! — вырвалось у нее.
— Смотри, Иви, — Эдмунд указал на глубокую трещину в камне. — Здесь может быть вход в новую камеру, — он наклонился вперед, осматриваясь. Иви встала рядом и нахмурилась почти так же, как это сделал отец, — Будь оно все проклято, — чертыхнулся мужчина, напрочь позабыв о дочери. Сейчас в нем говорил только ученый, который чувствовал как тайну, которую он так хотел познать, ускользнула от него, — Мне сюда не протиснуться. Слишком узко. Придется вернуться завтра, вместе с рабочими.
Он отошел в сторону, досадливо морщась. Потом, его взгляд упал на Иви.
— Ты ведь и сама можешь пройти туда. Ты рисуешь лучше чем я. А завтра с рабочими мы расширим вход.
Иви не нужно было просить дважды. Всеми силами желая угодить отца, она протиснулась в узкую щель и оказалась под низким сводом уходящей вглубь пещеры. Воздух здесь был спертым и Иви невольно кашлянув, слепо шагнула вперед, желая рассмотреть каждый уголок.
— Что же там?
Иви обернулась, собираясь ответить отцу, но камень под ее ногой дрогнул. А потом все произошло слишком быстро. Пещера задрожала, тяжелые камни посыпались с потолка. Вздрогнув от ужаса, Иви бросилась вперед, надеясь выбраться на свет, к отцу. Она хотела выбраться отсюда и ей осталось сделать лишь несколько шагов, когда что-то ударило ее по голове, после чего ее окутала страшная, душащая темнота.

Иви очнулась от боли во всем теле. Нога горела, будто по ней водили тупым ножом. Что-то тяжелое — камень? балка? — лежало на ней, не давая пошевелиться. Всхлипнув от ужаса, Иви дернулась, надеясь что у нее получится выбраться. Но, все оказалось напрасно. Ее надежно придавило к земле.
— Папа, — ее голос сорвался на шепот, хотя ей отчаянно сильно захотелось закричать так громко, чтобы ее услышал весь мир.
Ей было страшно. Безумно страшно, словно она осталась одна во всем мире. Тьма чувствовалась такой вязкой и густой, что казалось, она просочилась внутрь нее и окутала крепким капканом.
Иви сжала кулаки и шумно задышала. Она запретила себе плакать. Отец всегда говорил что плачут только малыши, которым место в детской под крылом у няньки. Но разве она могла удержать слезы, которые сами по себе текли по ее грязному лицу?
Дрожа, чтобы немного успокоиться, Иви по привычке попробовала нащупать медальон, но ее пальцы скользнули по оборванной веревке. Сердце пронзила боль страшного осознания. То единственное, что ей досталось от матери, было потерянно. Ей никогда не отыскать его в темноте. Может, ей даже не повезет выбраться отсюда. Иви зажмурилась и слезы потекли еще сильнее, но теперь она не стала их останавливать.
Иви не знала сколько прошло времени, прежде чем она услышала гулкие голоса. Открыв глаза, она повернула голову, щурясь от полоски света, которая становилась все шире и шире.
— Мисс Вейн! Мы идем за вами!
Иви больше не плакала. Даже тогда когда рабочие тянули ее из пещеры и освобождали ее ногу из под завалов. И даже тогда, когда почувствовала на лице освежающий прохладный ветер. Все, что она ощущала сейчас, страх и боль, сковывающую левую ногу, пока ее грузили в повозку и везли в деревню. Их встретила миссис Голистер, у которой они снимали дом. Иви сразу заметила выражение ужаса, скользнувшее по лицу старой женщины. Где же отец?
Она едва успела подумать об этом, когда увидела отца. Она попыталась сесть в кровати, но у нее просто не хватило на это сил и ей пришлось со стоном завалиться обратно.
— Эвелин. Лежи смирно. Доктор осмотрит твою ногу.
Иви застыла от выражения, которое мелькнуло в глазах отца. Ужас. Боль. И... отвращение?
— Твоя нога... — он отвернулся, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Приступайте, доктор.
Доктор из ближайшей деревни, пахнущий дегтем и можжевельником, грубо выпрямил сломанную кость, не замечая того, как Иви кричала от боли. Эдмунд тоже не дрогнул, рассматривая потерявшую сознание, дочь.
— Шрам останется, — пробормотал доктор, вытирая руки, — но ходить сможет, правда будет хромать. Думаю, в Лондоне вам помогут.
Когда Иви проснулась на следующее утром, отца рядом уже не было. Он уехал на рассвете, оставив распоряжение отвезти юную Эвелин в поместье к ее вдовствующей тетке. Иви пришлось подчиниться.