Страсти Копейкиной

Глава 1. Отсчет новой жизни

Глава 1

Мои родители решили, что серая масса СССР — это не для них, и назвали меня Линетта. Пока остальные девочки в песочнице обходились понятными именами вроде Лены или Наташи, я была Линеттой. Именем, которое по ГОСТу требовало клавесина, кружевного воротничка и личного экипажа.

Вместо этого я получила типовую хрущевку, вид на гаражи и бесконечные вечера под аккомпанемент "Санта-Барбары".

Жизнь с таким именем — особый вид мазохизма. Линетта не может просто поскользнуться и рухнуть в грязь. С таким неймингом в лужу нужно погружаться элегантно — с прямой спиной и выражением лица "так и было задумано по этикету".

К тридцати девяти годам я наконец привела декорации в порядок. Развелась, обнулила жизнь и осела в дачном домике у Балтийского моря со своими детьми. За спиной — десятилетний стаж в захудалом провинциальном театре, где я была Линеттой, играющей Лису-Алису для школьников и «чью-то мать» для их родителей. Мой внутренний Станиславский давно орал «Не верю!», глядя на мой брак, и вот я здесь.

Первый толчок к разводу — и к моему возвращению из небытия — случился на театральном капустнике. Как сказали бы мои дети, на афтерпати. Дешевое шампанское лилось рекой, и я накатила изрядно. В голове липким комом крутилась измена муженька и вся эта "супер-приличная" жизнь, которую я выдавливала из себя по капле, как из старого тюбика пасты.

Мой Эдичка в какой-то момент решил, что наша жизнь стала пресной. Он вдруг заметил, что я больше не та активная и задорная девчонка, что моя талия после вторых родов — о ужас! — не такая узкая, как в те двадцать лет, когда мы познакомились. Тогда, на вечеринке общих друзей, я была солнцем, центром вселенной, а он — тихим, неприметным мотыльком, прилетевшим на мой свет.

Я всегда была оторвой, но зачем-то старательно вписывала себя в роль идеальной жены.

Ирония в том, что все годы жизни с ним сделали меня такой же, как он, но мой муж этого не оценил. Вместо благодарности за мое самоотречение он выдал упрек и полез под мини-юбку своей помощницы. Леночка… Белокурый ангел, раскрепощенная нимфа и ходячая антитеза моему материнству. Ну как тут устоять «солидному человеку»? Вот и Эдичка не смог. Сорвался с цепи приличий прямо в объятия этого белобрысого совершенства.

— Да и черт с ним! — сказала я вслух, опрокидывая очередной бокал.

В этот момент я заметила его. Он стоял у окна, чуть в стороне от общего безумия, и выделялся на фоне нашего театрального серпентария так же явно, как рояль в кустах. Высокий, с холодными голубыми глазами и какой-то пугающей уверенностью в осанке. Конечно, наш «информационный отдел» в лице актрис массовки уже успел разнести по залу все данные: юрист, тридцать пять лет, холост (или почти), пришел с Олей, одной из наших прим.

Но Ольга в этот момент где-то испарилась, а он стоял один и смотрел на зал так, будто пришел не на пьяный капустник, а на премьеру всей своей жизни. И судя по тому, как его взгляд замер на мне, главной ролью в этой премьере была я.

Я чувствовала, как внутри закипает коктейль из обиды на мужа и шампанского. Мне хотелось разрушить эту его уверенность, встряхнуть этот безупречный «юридический» фасад. Я поставила пустой бокал на стол и пошла в атаку. Расстояние сокращалось, пульс учащался, а в голове билась только одна фраза, которую я и выдала, едва оказавшись в зоне его парфюма:

— Ты что, охренел?

Он реально охренел. Посмотрел на меня такими же мутными глазами и переспросил:

— Почему?

— Потому что до сих пор не подошел знакомиться. Мне что, всё самой делать?

Влад поперхнулся шампанским, откашлялся и выдавил имя.

— Линетта, — представилась я.

— Линейка? — удивился он.

— Ага, сантиметровая. Похоже, ты или глухой, или просто безнадежный.

— А ты самая противная школьная линейка. Такая, знаешь, у училки в руках, — он прищурился и протянул мне свой бокал. — За знакомство?

Мы чокнулись. Под звук пластикового «дзыня» я поняла: мой "белый воротничок" окончательно оторван.

— Так как тебя зовут? Прости, я реально не расслышал, — сказал он уже мягче.

— Ли-нет-та.

— Красиво, — сказал Влад. И я ему поверила.

Он только открыл рот, чтобы что-то ответить на мою "линейку", как со спины материализовалась Оля. Она даже не посмотрела на Влада — её взгляд был пригвожден к моему бокалу и моим бедрам.

— Ой, Влад, ты уже познакомился с нашей Линеттой? — Оля приторно улыбнулась, но глаза оставались холодными, как лед. — Ты не обольщайся, она у нас вечная массовка. Тетушки, нянюшки, кухарки… С такими параметрами, сам понимаешь, главных ролей не дают. Линетта — наше театральное недоразумение плюс-сайз.

Влад замер, переводя взгляд с её «кукольного» профиля на мою фигуру.

Я сделала медленный глоток шампанского, глядя Оле прямо в переносицу.

— Всё верно, Оль. У меня действительно нет главных ролей. Знаешь, почему? Я просто не обслуживаю директора в коленно-локтевой. Поэтому я очень рада за тебя и за твой творческий взлет. Надеюсь, колени не сильно болят от таких «главных ролей»?

Оля побледнела. Влад поперхнулся во второй раз за вечер. Я видела, как у нее поползли пятна по шее — мой выпад про «колени» попал точно в цель.

— Тварь! — выплюнула она.

В следующую секунду мир стал липким и шипучим. Оля резким движением вылила остатки шампанского мне прямо в лицо. Жидкость попала в глаза, защипала, потекла за шиворот, превращая меня в мокрую театральную крысу. В зале стало так тихо, что было слышно, как лопаются пузырьки у меня на щеках.

Жидкость потекла, и белая футболка мгновенно прилипла к телу, обрисовывая всё то, что я не собиралась ему показывать. Я не стала вытираться. Я медленно облизнула губы, почувствовав вкус дешевого сахара и чужого поражения.

— Спасибо, Оль, — тихо произнесла я сквозь мокрые ресницы. — Это лучшее признание моего таланта. Видимо, правда плохо усваивается на пустой желудок.

— Оль, ты что, сдурела? — Влад посмотрел на нее так, будто увидел насекомое. — Ладно словами, но в лицо плеснуть — это перебор. Выдохни.