Страсти по-деревенски

Глава 3

- Ну, мам, - рыдала Маринка в ладоши, закрывая заплаканное лицо.

Вернулась домой, а мать ей допрос с пристрастием устроила. Новостей, хоть отбавляй. Во-первых, отец теперь с ними жить не будет, а во-вторых, счастье её свозь пальце утекло, а она ничего и не делала, сразу сказала Ваське, чтоб до свадьбы руки не распускал.

- А мне, думаешь, не тяжело? – утирала нос Валентина одной рукой, вертя другой мясорубку.

Котлеты всё ж делать пришлось. Слёзы выступили на глазах, и Валентина сама не понимала, кто в том замешан: Федька, ирод окаянный, или лук.

Проводила взглядом Ваську тогда, который бросился за новоиспечённым отцом в огород, развязки дожидаться не стала. И так глупо выглядит. Вышла за ворота, косынку на место повязала и пошла домой.

А около сумок её уж не только Зинаида стоит, а полдеревни, будто и не рабочий день, а праздник какой на улице. Ну, кому праздник, а кому похороны семейной жизни.

- Ну чего там? – на правах первой поинтересовалась Зинаида, завидев Валю, и остальные уставились на женщину, чтоб из первых уст всё узнать.

- Там он, - махнула рукой, не желая распространяться в подробностях, и народ покачал головой.

- Чевой сказала? - прислонил руку к уху глухой Семёныч.

- Изменя’т, - крикнула в ухо баба Маня, разворачиваясь и семеня дальше по улице.

- И чего делать будешь? – заглядывала в глаза Зинаида., пока Валентина поднимала ставшие ещё более тяжёлыми сумки, будто не только усталость на плечи навалилась, а вся четверть века, что провела рядом с мужем.

- Котлеты готовить, - бросила через плечо.

- Из мужа? – ахнула Зинаида, которая никогда мужа-то и не имела.

- Из свинины, - ответила, смотря исподлобья на неё Валентина. - Да ну тебя, - покачала головой, направляясь домой. – Нашлась на мою голову.

Конечно, Валентина так не думала. Зинаида ей глаза открыла, а так бы, кто знает, сколько ходить дурой по деревне.

Зинаиде так и не повезло, хотя она говорила, что, наоборот, везение - это не иметь мужика. Жила она в родительском доме одна, неумолимо приближаясь к отметке в пятьдесят. Признаться, Федька её не любил, будто меж ними чёрная кошка пробежала, и она ему той же монетой и отплатила.

- Ну, мам, - не унималась Маринка, когда хлопнула дверь и на пороге, держа картуз, в штанах появился Фёдор.

Маринка, поджав губы, сверлила отца взглядом, а на лице краснел нос, пока у отца темнел синяк под глазом. Видать, Васька всё ж догнал.

- Привет, - поздоровался с домочадцами.

- Виделись, - зыркнула Валентина, вытирая слёзы передником.

Не хватало ещё, чтоб он их на свой счёт принял.

- Котлеты делаешь? – потянул носом воздух мужчина, завязывая разговор, пока жена активно крутила мясо.

- А чего, Варька не накормила? – вскинула брови. – После непотребства-то надо силы восстановить. Колбасой бы угостился, видала целую котёлку.

- Валь, - кивнул он на Маринку.

- А чего? - остановилась женщина, немного удивляясь. – Я тебя обелять не стану. Натворил дел – сам девке объясняй, чего ей с Васькой теперь не по пути.

Фёдор посмотрел на дочку.

- Ты не торопись, молодые ещё, - мягко сказал, ища союзника.

- Замуж выйди, - продолжила мать, - вот тогда в койку к Ваське и прыгай.

- Валь!

- Фёдь! – на его манер прикрикнула она на мужа. – А тебе идёт, - расплылась в улыбке, глядя на фингал. – Надо б симметрию подправить, - прикидывала она, ехидно щурясь. – А вот и симметрия, - кивнула на сына, входящего в дом. Смурной, видать, и до него новости долетели. Тут же полчаса надо, чтоб в округе народ знал, чего случилось.

Вон, к примеру, у Гальки корова отелилась, а у телёнка вместо двух ушей три. Так двадцать минут не прошло, как все друг другу пересказывали, а тут вон какие страсти.

- Чего пришёл? – подошёл к отцу вплотную Сашка. – Бери вещи и проваливай.

Разговор короткий. Хоть и любил Сашка отца, да только мать в обиду давать не собирался. Слышал, как ей кости перемывали, домой шёл, раздумывая, что с отцом делать будет.

- Ты с отцом так не говори! – предупредил Фёдор.

- А не то что?

Что именно не то, Фёдор придумать не успел, потому что послышался голос Семёныча.

- Федькааа, - звал он призывно. – Федька.

- Иди, - кивнула головой Валентина. – Тебя зовут.

- Ну чего? – недовольный Фёдор показался из окна.

- Инструмент отдай, - прищурился дед.

- Какой инструмент?

- Помнишь, в прошлом году топор брал. – Верни.

- Семёныч, какой топор? - не понимал Фёдор, у которого и без топора жизнь рушилась.

Красивая Варька, молодая, ну не прям совсем, уже висит кой-чего, но ещё ничего. Любовь взыграла. Он же на неё ещё при живом муже засматривался, а потом, как траур сошёл, разговорились. Слово за слово, на чай позвала с намёками, оголодала, а из мужиков холостых в деревне только дед Семёныч, да и тому 75 исполнилось. Вон всей деревней в прошлом году отмечали.