Страсти по-деревенски

Глава 4

Варька, конечно, дар речи потеряла, а потом они жить стали. Ну не выгонять же мужика из дома, тем более из-за неё тоже пострадал.

- Вась, ты только не ругайся, - вошла Варька, заглядывая в глаза сыну. – Дядь Федя с нами поживёт. Ничего?

Василий глаза выпятил да для порядка по столу кулаком стукнул.

- Люблю его, ты пойми, - ласково сказала мать.

- А отца?

- И его люблю, - заверила. – Но не век же мне одной куковать. Ты ж уже большой, - гладила по плечу, - понимать должен. Вон Маринка какая красавица, - льстила, - хорошая невеста.

- Думаешь?

- Уверена. Я не против такой. А Валентина сама из дома Фёдора выгнала, тут уж я не виновата.

Спустя два дня Зинаида с нетерпением ждала, когда соседка пойдёт мимо. Даже не думала, что Валентина настолько мстительная. А с виду – обычная баба.

- Валь, а Валь, иди чего скажу, - машет ей.

«Дежавю какое-то, - подумала Валентина. Стоит она напротив Зинкиного дома, как ещё недавно стояла, и опять с двумя сумками.

- Зин, у меня только один муж был, не надо больше ничего рассказывать.

- Да не про то, - махнула рукой, и Валентина всё же подошла.

- Глянь чего скажу, - шептала Зинаида, выдавая интерес горящими глазами. - Ты это? – улыбается.

- Я, - соглашается Валентина, не понимая, что происходит. – У тебя со зрением плохо?

- Да причём тут зрение? – машет рукой Зинаида. – Я про забор.

Бросила вдаль взгляд Валентина, отсюда её забора не видно, только что с ним не так. Стоит себе который год, как построились, только колор иногда меняют, это так по-модному цвет называется, Маринка сказала.

- А чего с забором? – не понимает Валентина.

- Ну, ты расписала? - не сползает улыбка с лица соседки.

Только новость прилетела, как говорится, с пылу с жару, что у Варьки на заборе слово из шести букв начертили. Да там не буквы, а буквища. Они ж все на работу упёрлись, а словечко-то вон на солнышке блестит, переливается. Ходят люди и в кулак посмеиваются, пока хозяйка ничем не замазала.

- Хорошо расписала, - треплет женщину по плечу Зинаида, и вспоминает Валентина, что и впрямь у них на заборе рисунки есть.

- Так это не я, - наконец доходит до неё. - А Колька.

В прошлом месяце, когда краску обновляли, соседский мальчишка им какие-то цветы нарисовал сбоку и фигулинки. Вышло хорошо, Федька ему ещё конфет отсыпал. Вспомнила про мужа, и сразу погрустнела.

- Какой Колька? – не поняла Зинаида. – Мужик у тебя что ли другой? – округлила глаза.

- Ага, старый кончился, нового достала. Они ж у меня про запас в подвале сидят, - съязвила Валентина. – Тебе только мужики и мерещатся, - поставила на землю сумки, перехватывая поудобнее. – Пойду я, Зин.

- Так Колька какой? – не унималась женщина.

- Капустин, - начинала выходить из себя Валя.

- Маленький что ли?

- Ну. Сосед.

Зинаида на секунду зависла, приходя в себя.

- И ты такое доверила ребёнку?

- Так он сам попросил, - пожала плечами Валентина.

- Чему только в школе учат, прости Господи, - перекрестилась она.

– Ему ещё Федька конфет дал.

- Федька? – дальше глаза Зинаиды расшириться не могли, но широко таращились из глазниц.

- Ему тоже понравилось, - зачем-то сказала Валентина. – И родителям Колькиным.

- Мать моя женщина, - качала головой Зинаида.

- Тебе тоже что ли на заборе нарисовать? – предложила Валентина.

- А мне-то за что? – ахнула Зинаида, прижимая руки к груди.

- Я могу Кольку попросить, красиво смотреться будет, - окинула Валентина взглядом забор.

- Да уж нет, спасибо, - выплюнула последние слова Зинаида, зло посмотрев на женщину, - тоже мне, - и скрылась во дворе, хлопнув калиткой так, что Валентина вздрогнула.

- Странная какая. То подойди, - направилась она к своему дому, - то скажи. Совсем ополоумела.

Маринка была дома, она убрала комнаты, помыла посуду и даже приготовила ужин. На столе стояла вазочка с полевыми цветами, которые так любила мать, и стол был сервирован тарелками и стаканами.

- А чего за праздник? – разбирала Валентина покупки?

- Ничего, - как-то пожала девушка плечами, бросив взгляд на часы. – Как на работе?

- Устала, - села на табурет Валентина, насчитывая три тарелки.

А недавно ещё четыре стояло, опять Федька в мысли лезет. Встряхнула Валентина головой, прогоняя его образ, и пошла руки мыть. Нечасто дочь подобные банкеты устраивала, видать, решила мать порадовать. Оно и правильно, не всё ж о себе детям думать.

- Мам, - снова позвала Маринка, когда Валентина уселась за стол. – С забором ты переборщила!

- Да что вы с ума посходили с этим забором, - опешила Валентина. – Тебе ж самой нравилось!

- Мне? – ужаснулась дочка. – Я, конечно, тётю Варю не оправдываю, но, кажется, это перебор.

- Причём тут Варька вообще?

Разговор поворачивал не в то русло, и в голове всплыла сцена с Фёдором и Варькой. Маринка покачала головой, осуждая мать.

- Зачем ты написала ей слово на заборе?

Валентина быстро заморгала глазами, укладывая информацию в голове и, кажется, что-то начала понимать.

- Какое слово? – ей было интересно узнать все подробности. Так вот, видать, о чём Зинаида толковала, а она ей….

Валентина захохотала, утирая выступившие слёзы рукой, и никак не могла остановиться.

- Мам, ты чего?

- Да так, - пыталась успокоиться. – Анекдот вспомнила. Так что за слово?

- Сама знаешь!

- Спасибо, что о матери такого мнения, только к Варькиному забору теперь на версту не подойду, находилась уж.