Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

Глава 9. Плоды просвещения.

Маленькая страна, поднявшая из руин мертвую землю, утопавшую в болотах с малярийными комарами и безнадежных песках. Маленькая страна с великим будущим. Разговоры о переезде туда велись столько, сколько Рахиль себя помнила, и она знала, что велись еще до ее рождения. Сначала шепотом, иногда под одеялом, в их комнатушке огромной столичной коммуналки, потом на крохотной кухоньке в хрущевке - вполголоса, во избежание ненужного интереса невольных сотоварищей по повальной слышимости, живущих за соседней стенкой, и, уже никого не опасаясь, в девяностые, унесшие жизнь старшего поколения одного за другим: так и хоронили каждый год. Собрались, когда у мужа тетки - младшей сестры матери Рахили, истек срок невыезда после увольнения из почтового ящика, куда тот шлимазл угодил сразу после окончания института. Не случись перестройки, типичный блондинистый еврей так и сидел бы на грошовой зарплате, а теперь то здесь, то там: курочка по зернышку клюет - худо-бедно обеспечивает семью. Нет, их Даниэль – не шлимазл, он – шлемиль! Шлемиль спотыкается и проливает горячий суп на шею шлимазла, а пол за ними приходится мыть небеху! В роли небеха всю жизнь выступала семья Рахили, от которой к тому времени осталась только ее мать и тетка, так что, в Израиль ей пришлось лететь одной. Мать осталась с беременной сестрой - шлемиль нашел время детей делать, еще умудрившись пропасть перед самым отъездом. Куда пропасть? Милиции тоже хотелось бы знать, чтобы, наконец, закрыть гиблое дело. Когда женатый человек выходит с работы и растворяется в пространстве, оставив жену на сносях в неизвестности, что первое в голову приходит? То-то! Их семье такое в голову не пришло, милиции нервы они помотали изрядно, до такой степени, что, когда уже по весне пропавшего Даниэля Ландау нашли в реке, обглоданного рыбами, и опознавать было, практически, нечего, тетке Рахили удалось заполучить свидетельство о смерти мужа. Он, не он, а с этим документом, наконец, и уехать можно, итак с выездом пришлось задержаться надолго: сначала в связи с розыском пропавшего, потом в связи со вступлением в наследство.

Мать Рахили сестру едва уберегла: тяжелые роды старородящей, по тем временам, женщины, чуть не закончились скверно. Динка умудрилась появиться на свет в самый разгар новогоднего праздника, когда персонал роддома, понятно, чем занимался, и выхаживать пришлось обеих, и сестру, и племянницу, а потому, до Рахили мать доехала не скоро.

Путь в Землю обетованную начинался в московском аэропорту. Кто-то уже не сидел на чемоданах, посдавав их багаж, кто-то летел только с ручной кладью, отринув все нажитое, кто-то прощался с провожающими.

- Радоваться надоело, - донеслось до Рахили. - Достал колбасу – рад, обувка импортная обломилась – счастья полные штаны.

- Представляешь, Танька, прилечу я в Тель-Авив, а кругом одни еврейские морды… - тут Рахиль оглянулась, узрев самую что ни на есть типично национальную физиономию. Шутит, что ли?

- А меня в армию не заберут, я уже с двумя детьми лечу!

- Второй для подстраховки, чи шо?

Эти с Украины или в Москве свой акцент не съели?

- Я всю жизнь нормальная еврейская жена – лишний вес, гениальные дети, и муж…кхе-кхе…

- Думаешь, похудеешь или Лёва в миллионеры выйдет?

Ага, непременно, и в миллиардеры - со временем!

- Ты все же подумай, если что, я вызов пришлю тут же!

- Ой, милый, мы с тобой в Париже нужны, как в русской бане лыжи!

Потом во Францию собрались?

- Ну, какой здесь гешефт, сам подумай!

Ой, господи, гешефтеры недоделанные!

- Слушай, жена – не роскошь, а средство передвижения…

Тоже мне, остряк-самоучка, интересно, а его супружница это слышит?

Объявили посадку на рейс, и она решительно шагнула туда, где по гроб жизни, как она думала, стала Рахелью, укоротив отцовскую фамилию Файнциммер до типично ивритской Файнц. Мне не привыкать, как в школу пошла, сердобольные учителя посоветовали матери, и вовсе, дочку в Раису переименовать - для ее же пользы, бог с ним, что в метрике-то написано, зато в классе приматываться не будут. Охохонюшки, Рахилью только дома и звали. С фамилией – тоже не шибко свезло, она с виду, как немецкая, и загремела семья деда за одну только фамилию в Казахстан. Пока те, кто за Можай загнал, разобрались, пока семья Файнциммер в Москву вернулась… Эх, да что там говорить, может, и дед бы так рано не умер!

В Израиле Рахели везло: и когда одинокого киббуцкого подростка принялись опекать чужие люди, став, не кровными, но родственниками, и когда пришло время определяться: учли, что она сама не знает – куда. Направили не в боевые части, потому как, не военный она человек, хотя, в армии осталась на сверхсрочную - в отделе кадров. А что, звания присваивают, по выслуге лет, зарплата - неплохая, за квартиру, добавив деньги за московскую, выплатить можно, с друзьями-товарищами повезло, с личной жизнью – и то посчастливилось, как она считала. Родные, наконец-то, до нее добрались, точно, счастье, да еще какое! Мать сначала все никак сестру не могла уговорить, а как той не стало, и она племяшку удочерила, сама долго собиралась: дом, работа, страсти по телеку! Люди разное говорят, и кто уехал, а кто обратно вернулся, как тут можно решиться? Только ради Динкиного будущего. Везение их семейства все продолжалось: квартиру продали удачно, в Тель-Авиве новую купили относительно недорого, обменяв с доплатой ту, что у Рахели уже была, на большую. Работа – и та нашлась, для пожилой, к тому же, не в зуб ногой на иврите, специалистки по российской истории. Надо же, как им всем удача улыбалась! - ровно до того дня, когда в недавно открытом торговом центре это везение и закончилось взрывом - как раз в том крыле, где Рахель присела выпить кофе.

До последнего она надеялась остаться в армии, потому как больше не знала, чем еще заняться, и что не отправят доктора капитана Файнц после ранения в отставку. Зря надеялась! Вовремя сделанная операция прошла удачно, а, вот, последствия! По-научному это называется – фибромиалгия, а по-простому – хроническая мышечно-скелетная боль. Нет, не так. БОЛЬ! Депрессия, плохой сон, быстрая утомляемость, скачки температуры. Самое страшное - апноэ, слава богу, было нечастым - это когда во сне прекращается вентиляция в легких, и дыхание нарушается. Потом днем - как сурок, а память, нет-нет, да и подводит. Вскоре не стало и матери, не пережившей дочкиного несчастья.