Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

12-2.

В гражданской войне Беловы не участвовали, тогдашний глава обнищавшего дворянского рода был инвалидом еще русско-японской войны, а сыну его к началу революции едва четырнадцать стукнуло. В деревушке под названием Беловка, доставшейся семье по наследству, революционеров, отродясь, не водилось, и агитировать было некому. Красные когда-никогда заскакивали, с продразверсткой или с мобилизацией, так и брать было некого – одни инвалиды да вдовы остались. Беловых не тронули, как-то обошлось. В двадцать первом году все стало ясно, а эмиграция не казалась им панацеей, да и сложно это было практически, так что, новые правила игры пришлось принять. Белов-отец их принял, женив сына на соседке - вдове красного командира, с ребенком, а потом отправил наследника с семейством в Москву, от греха подальше, чтоб там затерялись, а сам вскоре помер от тифа. Фамилия вдовы оказалась тоже Белова: всю деревню после освобождения, в девятнадцатом веке, как многих, записали по барину тогдашнему. Эта путаница, видимо, семью спасла в двадцатые – тридцатые годы. В Москве прожили тихо до самого сорок первого, а когда его отец в ополчении сгинул, прадед себе год в метрике приписал и до сорок шестого погоны не снимал. Дед, родившийся после войны, всю жизнь гордо именовал себя ребенком поколения победителей. Уже в конце шестидесятых прадед рискнул появиться на родовых землях, прикупив в Беловке небольшой домик, где и поселился, выйдя на пенсию по инвалидности – сказались фронтовые ранения, не объявляясь соседям, кто он, что и откуда: однофамилец, и все дела. Там же и обрел свой последний приют, на деревенском кладбище, неподалеку от предков, не дожив до лихих девяностых, когда его потомкам досталось, как и всем. Больших сбережений в учительской семье не водилось, потери были переживаемыми, но инфляция после «падловской» реформы, ощутимой. Она деда и добила, когда, получив отпускные, зарплату, сверхурочные, подарок ко дню рожденья в конвертике, зашел в продуктовый магазин и прикинул, что всей наличности едва хватит на пару килограммов свеклы да буханку хлеба. Выходить мужа после инфаркта бабушке не удалось, а потом и ее самой не стало, и еще через несколько лет - уже бабушки с другой стороны, будто советская власть забрала все старшее поколение с собой. По жизни Беловы озверелым патриотизмом не страдали, но и к манкуртам относились соответственно - как к извращению, сродни половому. Когда после краха советской империи стали появляться, вроде бы, навечно сгинувшие дворяне, Александр Петрович было собрал, что столько десятилетий в семье хранилось под строжайшим секретом, да и передумал легализовываться, поскольку компания не по нраву пришлась: «Опролетарились вконец, не то – дворяне, не то – дворняги, по большому счету!» Особенно его однофамилец потряс - учитель, что по выходе на пенсию занялся историей бывших хозяев деревни. То, что Беловы - род старинный, хорошо известно, но утверждены были в древнем дворянстве лишь две ветви. Первая — происходящая от Никиты Белова и сыновей: Дмитрия и Антипа, верстанного поместьем в 1629 году, и записанного в VI часть родословной книги Симбирской губернии. Вторая - от Фомы Белова и сына Михаила, верстанного поместьем в 1642-м, и записанного в VI часть родословной книги Курской губернии. В Бархатной Книге - родословной князей и дворян Российских и выезжих, составленной в 1687 году в связи с отменой местничества (1682) и после прекращения составления разрядных книг, упоминается некто Александр Белов, сын Петров – из той ветви рода Внуковых, что пресеклась в середине восемнадцатого века. Древнейший род Внуковых вёл своё происхождение от великого князя Рюрика. Непосредственный родоначальник их, по прозванию Внук, был из рода князей смоленских. Александр Петрович в полнейшем изумлении покрутил головой, во все глаза уставившись на раздухарившегося учителя : ухитриться приплести Рюриковичей – это сильно! Но воодушевленный ценными находками пенсионер продолжал гнуть свою линию, вернувшись к его полному тезке. У того были дети: Василий и Пётр. Этих-то Беловых однофамилец деревенский и раскрутил, имея в виду доказать собственную принадлежность к древнему роду. В конечном итоге, примазаться самому никак не вышло, зато раскопал, что, несмотря на многочисленные дополнения, в Бархатную книгу вошли не все древние и знаменитые русские роды. При сличении списка поданных родословий с «Алфавитным указателем фамилий и лиц, поминаемых в Боярских книгах» выяснилось, что более трех с половиной сотен семей, чьи представители служили при дворе в период деятельности Палаты родословных дел, родословий не подали. Имя Александра Белова, сына Петрова, упомянуто в списках Посольского приказа, а еще нашелся документ, согласно которому Борис Годунов, поверстав оного дворянина подмосковным поместьем Сосновка, отправил его за границу по государственной надобности. Дальнейших сведений о судьбе дипломата не нашлось, но в архивах сохранилось его письмо к одному из Внуковых, из которого следовало, что малолетних сыновей своих Белов оставил на родине, в Сосновке, которая к концу семнадцатого века стала зваться Беловкой. При Алексее Михайловиче хозяевами деревни числились двое: Матвей Васильевич и Никита Петрович, от которого вплоть до революции исправно велась поименная перепись семьи. Александр Петрович раскопанные учителем копии документов сфотографировал, и, глядя на своего однофамильца, еще больше утвердился в мысли, что в Российскую геральдическую палату соваться незачем – и без него новоиспеченных дворян и самозванцев предостаточно. Родные с ним согласились: какого Беловы роду-племени, они и так знают, а официально зарегистрированное подтверждение собственного происхождения - не что иное, как суета сует и просто-напросто мышиная возня.

А в Михал Николаиче что-то есть, как в тех лицах на старых фотографиях. Брат героя, и сам - на этажерке, без парашюта… а Петр не собирался гибнуть смертью храбрых, тараня австрийца, выскочил в одних чулках, без гимнастерки, а после падения, мертвый, был ограблен. Даже так! Надо будет спросить, не знаком ли Нестеров с поручиком Казаковым, который таран удачно повторил и потом против красных воевал. Ой, как белые войну проиграли, он же с собой покончил, чтоб в России навсегда остаться. Да, были люди в это время, богатыри – не мы… Плохая им досталась доля… Можно подумать - нам лучше, второе столетье Россию колбасит!