Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

Глава 16. Цугцванг.

Почти не сомкнув глаз за ночь, Д’Артаньян не придумал иного, чем покаяться другу. А если все же не хватит душевных сил, то он попробует аккуратно поговорить, конечно, не с самой девицей, а с ее братом, как мужчина с мужчиной. Если моя роль в этой неприглядной истории оказалась полностью освещена дотошным писателем, должен же мужчина понять меня, или хотя бы попытаться понять! Такие женщины, как миледи, встречаются далеко не каждый день! Она завораживает своей отстраненностью, налетом таинственности, умением очаровывать, правда, быстро развеивает наведенные иллюзии двуличностью, фальшью и лицемерием опытной куртизанки, да что там – попросту шлюхи! К несчастью, Д’Артаньян не только не играл в шахматы, а даже не подозревал о существовании цугцванга – положении, при котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции, и если бы только его собственной!

Заявившись к ростовщику, друзья выяснили, что сапфир уже продан - неизвестно кому. Угрозы и гнев Атоса не подействовали на старого упрямца, намеревавшегося со стоическим упорством хранить тайну своих торговых операций. Тут гасконец сообразил, что может оказать другу посильную помощь. Выдернув из-за стола упиравшегося тщедушного старика и перевернув ногами вверх, одним прыжком он перенес несчастного к разожженному – в мае месяце! – небольшому камину, едва не сунув бледно-зеленого процентщика прямо в огонь головой.

- Графиня де Буа-Траси! – выплюнул из себя насмерть перепугавшийся старикашка, захлебываясь слезами, соплями, слюнями и другими мокротами, накопившимися на тот момент в организме.

- Арамис! – вырвалось у обоих друзей одновременно.

- Господин Арамис любезно попросил меня отложить этот перстень, едва вы его продали. На следующий день вернулся с моей постоянной покупательницей, госпожой графиней де Буа-Траси, которая и приобрела это кольцо и так изумительно подходившие к нему, уже имеющиеся у меня серьги дивной работы, - прохрипел брошенный на пол мошенник, даже не пытаясь подняться. Атос швырнул ему кольцо, которым ранее предлагал расплатиться за столь необходимые ему сведения. Друзья выскочили из комнаты, едва не столкнувшись, и помчались на улицу Вожирар.

Поднятый с постели заспанный Арамис тщетно пытался втолковать, что всего лишь уведомил госпожу графиню о подлежащих продаже драгоценностях, никак не желая нанести обиду самому Д’Артаньяну, ради экипировки продавшему ростовщику свой перстень.

- Сапфир принадлежал моей жене и был похищен у нее при невыясненных обстоятельствах, - проинформировал Атос.

При этих словах сон с Арамиса слетел - толи от упоминания супруги мушкетера, или от самого факта похищения драгоценности.

- Спустя несколько лет кольцо было подарено Д’Артаньяну, который распорядился своим имуществом по собственному желанию.

Арамис, широко раскрыв глаза, переводил взгляд с одного вторженца на другого.

- Возникла настоятельная необходимость вернуть кольцо его владелице, я надеюсь на вашу помощь, дорогой друг, и готов предложить госпоже графине гораздо более значительную компенсацию, - Атос вытащил из висящего на шее бархатного мешочка горсть драгоценностей.

- Я попробую вам помочь, - наконец, отмер Арамис и обозначил попытку подняться с кровати, пока друзья соображали дожидаться его в соседней комнате. Через довольно продолжительное время он вышел к друзьям, уже завитый и тщательно одетый.

- Вы можете подождать меня здесь, хотя трудно предположить, сколько времени это займет… - Арамис замялся.

- Займут уговоры графини, - про себя закончили его мысль незваные гости.

- Я тут же сообщу вам, как только что-то будет известно, и в случае успеха – непременно занесу кольцо вам, Атос.

Друзья поблагодарили, откланялись и уже спокойным шагом добрались до улицы Феру.

Лён проснулась с мыслью, что, если утро и может быть добрым, то, вот, она – как-то не очень: да, и белая, и пушистая, просто не каждый заслуживает ее такой видеть, точно не брат, с самого ранья ворвавшийся к ней с вопросом:

- Ну, чего?

- Что чего?

- С Атосом вчера перетерли, с какого перепуга тебя кардинал попутал, надо понимать - с Миледи, с кем же еще! Я вчера мешаться не стал, слышу – ты к нему пошла. Ну, правильно, а то, если что – хозяйка на стреме. Он-то сам чего говорит про свою супружницу?

Последние Ванькины слова ввели сестру попросту в раж. Она надменно подняла брови:

- Супружницу?

- Ну, ладно, жену! Она-то где, если тебя вместо нее на улице хватают?

- Пребывание леди Кларик неизвестно, а, если тебя интересует графиня де Ла Фер, - Лён изящно поднялась с кровати и в ночной рубашке живописно присела в изысканном реверансе, - то она к вашим услугам!

Ваня медленно опустился на стул.

- Это прикол такой?

- Ни боже мой!

Брат закашлялся и, откинувшись на спинку стула, начал как-то нехорошо ее рассматривать.

Наконец, выдал:

- Мать, ты чего, ё… шизнулась, что ли, на старости лет?

- Что вы, что вы!

Сестра накинула на себя халатик и, лукаво помахивая пояском, изобразила два притопа - три прихлопа.

- Это чего сейчас было?

Она махнула рукой:

- А ничего, жизни радуюсь!

Ваня позависал еще какое-то время:

- Это он тебе так сказал?

- Ага, сказал, и докУмент предъявил.

- Какой такой докУмент?

- О браке, заверенный, между прочим, действующим кюре Витри.

Брат не сдержался:

- Уши, лапы и хвост – твои докУменты, как у кота Матроскина!

- Ага! – безапелляционно заявила сестра и беспечно покружилась.

- Не понял?

- Вот, чего ты щас не понял?

- Ничего не понял. Реально, от слова «совсем»!

- Жена Атоса - это я! В смысле - графа де ла Фер!

Ваня набрал в грудь воздуха и ничего не сказал.

- А я совсем ничегошеньки об этом не помню! Тра-ля-ля!

Брат молчал и почти гудел, как перегретый комп. Лён остановилась перед ним и, вопросительно заглядывая в глаза, озадаченно произнесла: