Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

16-3.

Закончив урок, Нестеров подошел к своим визитерам.

- Господин Д’Артаньян! – представил король пришедшего с ними дворянина.

- Д’Артаньян? – Михаил растерянно хлопнул глазами.

- Гвардеец роты господина Дезэссара, зятя капитана де Тревиля, - любезно уточнил Ваня, хихикнув про себя.

- Будущий мушкетер, в самом скором времени! – не удержался от похвальбы гасконец.

- А…э…рад знакомству, - мысленно ахнув, выдавил из себя учитель фехтования, и начал помогать королю облачиться перед уроком. Приняв плащ, шляпу, подал нагрудник с маской, время от времени, поглядывая на нового знакомого. Д’Артаньян выпятил грудь, решив, что его слава достигла и этой фехтовальной школы, где брали уроки некоторые из знакомых.

Ваня внимательно следил за выпадами фехтующих, подойдя поближе и оставив женщин чуть в стороне.

- Господин Д’Артаньян, не хотите ли показать нам себя, как только господин Нестеров освободится? – ехидно поинтересовалась Динка.

- Во всей красе! – подхватила сидящая рядом с ней Рахель.

Д’Артаньян не понял, зачем его подзадоривают, но списал на извечное женское любопытство:

- Почту за честь!

- Вы только с мужчинами сражаетесь? – продолжала настырная девица.

- Женщин я предпочитаю обожать! – отшутился любовник миледи.

- А они вас? – гнула свою линию Динка.

- Смею надеяться, что да, во всяком случае, некоторые из них. Что наша жизнь без любви, сладкой, как сон…

- Любовь сладка, а компота не сваришь! – продолжала подзуживать юная злыдня. Д’Артаньян не нашелся, что ответить, и сделал вид, что не расслышал.

- Вы любите женщин исключительно под своим именем? – задала провокационный вопрос Рахель. Собеседник, явно, растерялся, переводя взгляд с одной на другую, и догадался: эта девица – язык не поворачивается назвать ее женой друга – разболтала приятельницам то, что вычитала в треклятом романе. Еще и усмехается, глядя прямо в глаза. Нет, самым мерзейшим образом усмехаются все трое.

Гасконец перехватил взгляд Елены, устремленный на его руку, на которой красовался алмаз королевы, не снимаемый с тех пор, как ростовщику продали сапфир миледи. О, и это знает! И ведь ей не закроешь рот, без затей взяв и придушив. Атос этого никогда не простит. А где гарантия, что она УЖЕ не дала волю языку, выболтав ВСЕ моменты моих приключений? Дамам, или, не дай господи, собственному мужу? Хотя, не похоже, чтобы их отношения дошли до стадии понимания. Но дойдут непременно – Атос не отступит. Сегодняшная попытка вернуть окаянное кольцо это ясно показала. Угораздило же Арамиса встрять в историю с сапфиром! Однако, какова судьба у злосчастной драгоценности: от Атоса – к его жене, потом, каким-то неведомым образом, к миледи, затем от нее – к нему, и через ростовщика – к той, чей батистовый платочек сыграл свою незабвенную роль! А письма, письма к де Варду? Д’Артаньян мысленно застонал. Пристроив Кэтти подальше от Парижа, обманщик полагал, что с этой историей покончено. Как же он ошибался!

Женщины продолжали на него смотреть, своими злорадными ухмылками обещая грядущие разоблачения. Или это ему так казалось? Сбежать, что ли? Д’Артаньян было поднялся с места, но под женскими взглядами сел обратно. И что прикажете делать? Хитрая гасконская лиса безуспешно искала выход из положения. Выхода попросту нет, или я его не вижу?

На счастье, король на сегодня закончил, что дало повод сбежать от гадких женщин подальше. Страх пополам с яростью хотелось на кого-то скинуть, почему бы не на учителя фехтования? Пребывающий в стрессе гасконец вскочил с места, но нагрудник вместе с маской уже перехватил шурин Атоса и начал лихо нападать на тут же вступившего в схватку ментора. Пришлось отступить, но держаться неподалеку, всем своим видом демонстрируя, что ожидает своей очереди. Запыхавшийся король плюхнулся на освободившийся стул.

- Чудесно! Прекрасно! Вы были неподражаемы, ваше величество! - защебетали женщины.

Король польщено наклонил голову:

- Вы так добры, леди!

- Да, именно леди! – вцепилась в него Динка. - Будь она здесь, вы могли бы за нее вступиться!

- Я? – растерялся Ричард.

- Она - вдова, ее муж умер, а сын еще мал! Некому выступить в защиту, если ее оскорбили! – настаивала неугомонная девчонка.

- Оскорбили?

- Изнасиловали и обесчестили!

- Изнасиловали вдову? Простите, сударыня, вы о ком?

- О леди Винтер, Володя же вам все рассказал!

Король недоуменно прищурился и, наконец, сообразил, о чем речь:

- Ах, вы про роман господина Дюма! О, если бы мы могли попасть на страницы книг и вступиться за всех обездоленных, обиженных и оскорбленных! Помнится, в детстве…

- Да каких книг, разве мы сейчас об этом?

- Позвольте, а о чем же?

- Я бы не классифицировала поступок господина Д’Артаньяна, как изнасилование, - вмешалась до сих пор молчавшая Лён. – Однако, нарушение неприкосновенности частной жизни, подлог чужих писем, незаконное собирание и распространение сведений, составляющих личную или семейную тайну лица, без его согласия, по предварительному сговору с другими лицами, кража чужого имущества, совершенная под чужим именем, с последующей его продажей и извлечением материальной выгоды, моральный и физический ущерб, нанесенный при отягощающих обстоятельствах, безусловно являются уголовно наказуемыми деяниями, в чем я не сомневаюсь, даже будучи незнакома с местными действующим законодательством.

Ричард поперхнулся:

- Вы сведущи в юриспруденции?

- Практикую третий год, получив юридическое образование и закончив обучение с присвоением степени магистра гражданского права.

-О!

Семейная жизнь графа никогда не представлялась королю простой, а после этих слов его супруги - тем более.

- А теперь - я! –объявил, наконец , дождавшийся своей очереди Д’Артаньян.

- И я, - Лён подскочила с места.

- Со мной? – понадеялся гасконец, что он ослышался.

- Надеюсь, вы не откажете мне в такой малости, господин Д’Артаньян?