Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

19-2.

Все, что удалось услышать от донельзя смущенного Портоса, помимо извинений и глубокого раскаяния - признание в недостаточности познаний в древнееврейском со ссылкой на детскую леность в учебе. Арамис тщетно пытался выяснить, что, все же, друг нечаянно услышал от приезжих и на каком основании сделал столь ошеломляющие выводы. Виновник переполоха сокрушенно бормотал нечто, похожее на «Leisdown»(Леисдаен) - толи совершить половой акт, или вооружаться, и что гасконцу собирались снести голову - уже по-французски, потому что еврейский вариант друзья понять не смогли при всем знании языка. Оставив произошедшее на совести гиганта, быстро моргавшего глазами и виновато поводящего плечами, Атос поспешил домой. Узнав от Гримо: «Господин Филипп, «Сосновая шишка», Атос устремился к площади Контрэскарп. Нашел племянника и выслушал все, что у юноши на тот момент накопилось: извинения за непредвиденный визит – в связи с непреодолимым желанием повидаться, ликование по поводу воссоединения с женой, с осторожными вопросами, как именно. Филипп пребывал в восхищении ее теперешней красотой, не забыв сделать деликатное предупреждение о женской забывчивости. Выразил надежду на скорейшую встречу всей их семьи в целом, с тонкими намеками на посвящение родных в дальнейшие планы. Атос внимал племяннику с мягкой улыбкой, впрочем, никак не комментируя услышанное. Наконец, поток красноречия молодого человека иссяк, и он уставился на дядю, желая услышать хоть слово.

- С женой мы встретились почти случайно. Графиня долго была больна, ее память еще слаба, как о давних событиях, так и последующих. Она пока не готова о них говорить.

- И вы, по-прежнему, не готовы.

- Увы, пока, да, но непременно расскажу вам все, когда-нибудь.

- Когда придет время?

- Именно.

- Что передать вашей сестре?

- Мой нижайший поклон.

- Матушка беспокоится.

- Уверьте ее, что уже не о чем. Я навещу вас, как только будет возможно. МЫ навестим, - обнадежил Атос семейным визитом. Племянник воспитанно от дальнейших вопросов удержался, с большим трудом и огромной надеждой на будущие откровения. Испросил, когда дяде будет удобно принять своего управляющего, поставил в известность об их утреннем раннем отбытии и простился до лучших времен.

Д’Артаньяну однажды случилось побывать в доме напротив. На улицу Феру выходили парадные комнаты квартир, как правило, сдаваемых в наем, а небольшие уютные спальни глядели во двор, обнесенный высоким забором.

Стоит дождаться позднего вечера, когда мои передвижения будут не так заметны, и никто не помешает поинтересоваться любознательными соседями.

Вряд ли, король ошибся: манией преследования его величество не страдает, хотя и мог бы, в его обстоятельствах, но чего нет, того нет, и теперь пришел черед проявить ответное любопытство. А пока время в «Красном льве» пройдет незаметно.

Ваня выглянул, заслышав шаги Атоса на лестнице, но тот был не один, а с незнакомым челом, вежливенько ему поклонившимся. Атос кивнул шурину, типа, позже. Я - к нему или он ко мне? Поди, разбери графские порядки! Лан, подождем, пока тот хмырь смотается, там еще выгляну, и как пойдет.

Быстро так пошло, чел уже по лестнице сапогами цокает, ясен пень, самому идти, его светлость принимает? А, нет, сам идет.

- Ванья, вы хотели меня видеть?

Я – такой, рукой повел, как в кино:

- Прошу!

Граф брови поднял, но шагнул безропотно: с гонором, а щетильно. Сапфир на руке Лён усек. Систер рукой на стул указывает: по-королевски, тож, в кино набралась. Сел, брови опять поднял, ждет. Лён зыркнула, типа, ты – мужчина, вот, и начинай. Или не знает, как к нему при мне обращаться? Интересно, а без меня?

- Господин Атос…

Мож, надо с титулом?

- Господин граф…

- Прошу вас, Ванья, раньше, наедине, я был для вас Арманом.

Это - пока для меня круто, почти что жесть, придется обращаться обезличенно, да простит его сиятельство!

- В свете произошедших событий и открывшихся обстоятельств, мы с сестрой хотели бы уточнить, что именно вам известно о случившемся семь лет назад.

Чешу, как по писанному, а имиджмейкерша мозг повынесла: чтоб произвести благопристойное впечатление, думай также, как излагаешь вслух. Образ мыслей станет биотическим, будешь не босяком, а бонтонным, комильфотным челом, роли, хайповей слуг и пейзан - не мимо кассы. Если высокий штиль ненароком в Сети вылезет, мигом забанят, скилл на перестройку извилин, на раз, не прокачаешь. Вот, почитывать Мэтра не только перед Игрой – офигенно помогает.

Атос невесело улыбнулся:

- Извольте.

А, ваще, весело, он это делать умеет? В смысле, улыбаться. Разучился или как?

- Через некоторое время после того, как вы пришли в Ла Фер вслед за вашим отцом, я сделал предложение вашей сестре, принятое вашей семьей благосклонно.

Ваш, вашим, ваше – прикол или так положено? Систер, такая: слушает, глаза круглые, зубы сжала, дыхнуть боится от сосредоточенности.

- Бракосочетание состоялось 11 июня, брачный договор подписан накануне. Через месяц ваш отец отбыл в Париж, искать следы своей жены.

С почтением выговаривает: не papa, а votre père - ваш отец! Был бы русским, назвал батюшка, а по-ихнему только и есть - père. А тесть или свекор – beau-père, не знаешь, о ком речь, с ходу не разберешься. Не, наш русский – великий, он же, могучий!

- В Париж, потому что мы там были, в нашем времени?

- Как я понял, да. Разумеется, вы попали к нам из вашей квартиры, а ваша мать пропала вне дома, но это была его последняя надежда. Я не отговаривал, когда ищешь близкого человека… потерянного близкого…

Лён, наконец, выдохнула. Атос расценил это, как знак нетерпения, и, глядя ей прямо в глаза, продолжил:

- После отъезда вашего отца в Ла Фере состоялась охота, в самом начале которой ваша лошадь понесла, и я на некоторое время потерял вас из виду. Выскочив на поляну, увидел: вы лежите на земле, вниз лицом, и какая-то женщина, почти раздетая, сдирает с вас платье. Грабительница сопротивлялась, на ее левом плече я разглядел клеймо лилии и решил повесить.