Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

28-2.

В комнату влетела разъяренная камеристка, за ней смущенно протиснулся управляющий.

- Где он?

- Кто?

- Мужчина, который здесь был, я расслышала мужской голос совершенно явственно!

В приоткрытое окно послышался голос местного повара, дающего на дворе суровую отповедь своим подручным. Камеристка поежилась.

Похлопать глазами, управляющему: «Чиииииз!»:

- Я постараюсь поторопиться.

Мужчина ответил поклоном, за ним в дверь выскочила доносчица. Уфф! Засов – на место, срываю с себя все подряд, из-под полога показалась макушка. Шиплю, как гадюка. Спрятался, надеюсь, не подглядывает. Я рекорд по одеванию поставила, МЧС-ников переплюнула. Все, выхожу. Мужик, с виду, не дурак, догадается не сразу вылезти.

У кареты графиня свою жучку отчитывает, меня увидела, замолкла, а с гадины, как с гуся вода: глаза вниз, а морда наглая. Гримо на одно колено опустился. Ладно, соизволю. Ну, погрузились. Держусь за Филиппом, позади кареты. Красота, на вольном воздухе, не в трясучей клетке!

Да, Фуке не дурак был, тут Во-ле-Виконт отстроить! Где-то там, слева, эта лепота будет. Ну, да, путь из Венсена в Фонтенбло - самая королевская трасса.

Это что щас было? Выстрел из кустов? Еще один! Пригнуться! И еще!

Кучер валится, как подкошенный, на Гримо, тот вожжи перехватить пытается, куда там, лошади несутся! Разбойники? Дезертиры? Ну, да, карета нарядная, мы с управляющим на охрану не тянем! Трое конных через придорожные кусты проламываются, Филипп шпагу выхватил, и на них! А я чего глазами хлопаю? Вот, я тебе, скотине, щас прям в рожу поганую! Мамочки, убила? Выстрел! Другой! Управляющий в бой вступил. Кто ж так стреляет? Оба раза промазал! Еще выстрел! А это кто? Тот мужик из Мелёна на помощь пришел! Вовремя! Филипп со своим справился.

Этот Дидье Дюма разбойника знает? Из Бланди? Кто щас хозяин замка? Вроде, Суассон. Это, пока кузен короля в Париже рассекает, его люди на проезжих дорогах беспредельничают в десятке лье от столицы? Что? Вот, это правильно, сматываемся поскорее!

Камеристка никак не заткнется, кипенно-белая графиня выглянула, Гримо кучера внутрь затащил, живого, будем надеяться, сам за вожжи. Ну, давай бог ноги! Лошадям!

Больше лье проскочили одним махом. Миледин муж остановился, раскланялся и собрался деру дать. Филипп с управляющим представились, в благодарностях рассыпаются, именем мужика интересуются. Во как! В благодарность за помощь просит остаться неназванным. Если с ходу бандита опознал, точно, местный. Мы отсюда ноги сделали, а ему тут обретаться. Ясен пень, уважили просьбу человека, сами раскланялись, дальше путь держим.

Надо же, муж сестры кюре, умереть - не встать! Как только доедем, тут же отпишу Атосу без пикантных подробностей знакомства, еще не хватало, а то мужику голову оторвут вместе с чемнить еще, не менее нужным. Эх, такую беседу поганка-камеристка перебила! Может, стоило адресок шепнуть? Париж, Королевская площадь? Встреча супругов была бы трогательной? Хотя, она ж в самоволке, если уж сам Риш найти не может! Стоп, выходит, леди Кларик не имеет права так именоваться? Если муженек жив, здоров, не кашляет? Может, когда она за Винтера выходила, думала, что Дидье долго жить приказал? Нет, Мэтр всегда прав: не тот муж брак недействительным делает, так этот, раз, уж, с монастырем облом вышел. Да, у старых грехов длинные тени! А Мордя у нее есть? Если Дидье всплывает, сыночке, по-любому, кранты! Хотя, нет: при аннулировании брака дети признаются, правда, Винтер как-то обошелся. Ладно, их проблемы. Вообще-то, не устрой она мне семь лет назад экшен с киднеппингом, в жизни бы граф Атосом не стал! Ну, что до меня, я его тогдашним не помню, а какой он теперь... «Давай с тобой так, и условимся, тогдашний я умер, бог с ним, а с нынешним мной остановимся, и заново поговорим.» Да, Константин Михайлович, мы с мужем крепко поговорили, теперь заново отношения строить будем. Говорят, мужчин надо принимать такими, как есть, с сапогами и с шашкой. Вот-вот, со шпагой и в ботфортах. И в мушкетерском плаще. А муж, теперешний-то, мне очень даже… Ой, это что? Или… кто? Вон там, в клетке, на дереве? Это человек? Матерь божья! Наверно, разбойника поймали и у дороги подвесили. Ужас какой, душегуб он или кто, но такая смерть! А-а-а, шевелится! Кошмар! Филипп мне рукой машет, это не смотри? Отвернусь, а то еще приснится. Да, средневековье!

Деревушка показалась, остановимся, кучером заняться? Как она называется? Надо же, в Барбизоне побывать сподобилась. Где же вы, предтечи импрессионистов? Несколько домишек, и все. Слава богу, у кучера пуля навылет прошла. Да-да, подверглись разбойничьему нападению. Бог миловал! А как же! Страшно жить! Реально, страшно. Так, не надо о грустном. Вперед! Интересно, где заночуем?