Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

30-3.

Хозяйка встретила холодно, заставив долго дожидаться в прихожей. Вглядываясь ей в лицо и выслушивая, что Анну-Шарлотту она давно в глаза не видала, охотник засомневался и, поймав на дворе знакомую служаночку, попытался разговорить. Девица отнекивалась неуверенно, а дожать ее помешал выскочивший на двор слуга, возможно, посланный самой мадам. Он принялся прикидывать, куда еще могла пойти Анна-Шарлотта, когда ей отказали от места. По всему выходило, что к Никакому, но сама мысль, что девушке пришлось самой сунуться в бордель, корежила до жути.

Никакой ждать не заставил, появившись с озадаченной физиономией, так отличавшейся от его обычной. С порога огорошил, что числил Дидье умершим от красной лихорадки по дороге от Монёра. С какого перепуга, спрашивается? Сбрехал офицер, что привез домой коннетабля? Вот, урод! Мало того, что бросили в монастыре, как куль с дерьмовым тряпьем, так еще и упокоили? Следующая мысль заставила пересохнуть рот. Анна-Шарлотта теперь считает меня покойником? Час от часу не легче!

Никакой разглядывал Дидье, все еще не придя в обычное бесстрастное состояние, чем охотник и поспешил воспользоваться, сразу без обиняков спросив о Шарло. Ах, тут и не появлялась? Господи, куда же она пошла? Случилось что, по выходе из герцогского дома? Вернуться искать, перевернув вверх дном ближайшие к Сен-Тома-дю-Лувр улицы и переулки? Она ж не вчера пропала, если б по горячим следам! А с помощью епископа, может, и удастся сыскать! Снизойдет ли его преосвященство до поисков пропавшей девицы? Но, не абы какой, а его глаза и уши в герцогском доме? На признательность богачей в этом мире рассчитывать нечего, они так понимают, мы почитаем за счастье им служить, не требуя наград и кладя свои жизни, почем зря. И забывают о нас, как только мы перестаем быть им нужны. Чем бы еще зацепить его преосвященство? Не захочет ли узнать о последних минутах коннетабля не в меру любопытный епископ? Попробовать стоит, а уж при встрече я не дам ему отвертеться. Может, онозаботил ее новым поручением? Тогда, как убедить, что девушка без меня не обойдется? Заинтриговав Никакого, Дидье потребовал встречи с его хозяевами, обещая поведать немало интересного. Ему было велено оставаться в борделе, сдав с рук на руки хозяйке заведения. Жадно проглотив предложенную ею похлебку, из сумбура мыслей в голове Дидье выловил одну, показавшуюся ему вполне здравой. Я спрашивал о Шарло, а Никакой сказал, ОНА не появлялась. Значит, знает, кто это, а, вроде, не должен. Брешет, что ее тут не было? Надо найти, кого еще спросить. Саму мадам? Ну, эта, навряд, чего скажет, а ее девки?

Достав последние сбереженные в дороге гроши, предложил хозяйке борделя. Молоденькую блудницу, что ему привели, Дидье раскусил сразу: деревенская, недавно в Париже, не очерствела еще в непотребном месте. Скормленная ей выдумка о поисках оставшейся сиротой молочной сестры принесла плоды, подкрепленная последней монеткой. После плотских утех довольная женщина проболталась: дней десять назад похожая девушка приходила к мадам, что потом, она не знает, нагрянул постоянный посетитель. «Брехливый козел!» – про себя ругнулся Дидье, сделав зарубку на памяти не спустить Никакому при случае. Растянувшись на мягкой кровати, он мгновенно погрузился в сон, будучи пробужден только к вечеру. Вернувшийся Никакой велел оставаться в борделе, а завтра в полдень прогуливаться по улице Сент-Оноре.

С аппетитом угостившись похлебкой, Дидье принялся обдумывать предстоящий разговор, но мысли сами собой свернули на прежнюю колею.

Что было бы, не случись в моей жизни Анны-Шарлотты? Вдовушек в соседних деревнях хватало, до борделя не опускался, хоть и случалось бывать в Аррасе. До Софи никаких таких чувств не водилось, а намек, что все будет только после ее замужества с другим, я усвоил. Кто отдал бы охотнику племянницу эшевена? Все кончилось после порки братишки на рыночной площади. Или немного раньше, когда увидел Анну-Шарлотту? Она была забавной в своем монашьем платье: похожа на встрепанного воробушка. Стоит быть благодарным судьбе, что занесла ее в Ланс, а то, как бы мы встретились? А лилльский палач получил свое, к гадалке не ходи. Охотник пока старался не думать, что жена считает его умершим, а себя свободной, но дурные мысли упрямо лезли в голову. Замуж - не замуж, вдруг как кто появился? А не маловато ли десять дней? Почему десять? Известие о моей смерти должно было достигнуть Парижа вместе с покойным коннетаблем, месяца три назад!

Он помотал головой, отгоняя свирепую в своей беспощадности мысль, и вернулся к епископу. Покойник уже никому не интересен, герцогиня в опале – пойди из Дампьера нос высуни, на Люинях ставь крест. В любом доме много чего увидать можно, а больше услыхать – слуги чешут языками напропалую, не сильно конфузясь, в особенности, на кухне. Не всему верится, но прикинуть, что к чему, можно. Я теперь грамотный, не только чужие письма носить, а и доносы черкать горазд, было б на кого. Сейчас только не утерять связи с епископом, если не укажет, куда дел Анну-Шарлотту. А может она сама возьмет да и встретится где? Бывают чудеса в жизни, иногда только диву даешься. Париж немал, так не к беднякам ее отправили, смотреть да подглядывать, и не просто в служанки - эту птицу по полету видно.

Расстаравшись, как мог, охотник взял с девушки обещание: если о его молочной сестре услышит, так даст ему знать, пообещал вернуться с подарком, не говоря про уже долг, и с легким сердцем устроился почивать. Что сумел, я сделал, а назавтра силы нужны!