Страсти по графу де... ч.2. Семь лет спустя.

32-2.

Бывшей хозяйке, время от времени гостевавшей в Сен-Жермене, охотник старался больше не показываться на глаза, твердо надеясь, что ему это удается, но повторное появление ее камеристки показало, как он был не прав. Кокетливо улыбаясь, девушка поправила косынку, больше показывавшую, чем скрывавшую, и недвусмысленно уставилась на охотника, слегка прищурившись. Сосед, сделав вид, что намека не понял, предложил девушке вина, и та, раздавая авансы уже обоим, дала Дидье повод их оставить. Выскочив в коридор, он понесся ко входу для замковой прислуги. Пробрался по лестнице и, шмыгнув в боковую дверь, тихо пополз по балкону к окну комнаты, обычно занимаемой герцогиней, полагая, что девушка, развлекшись или нет, с его соседом, побежит докладывать о провале своего поручения. Звуки, доносившиеся из комнаты, заставили подумать о своей наивности – бывшей хозяйке было, явно, не до него. Прижимаясь к каменным плитам, охотник медленно сдал назад, намереваясь вернуться. Чьи-то шаги возле выходящей на балкон двери соседней комнаты заставили вжаться в балюстраду. Он понадеялся, что в наступившей темноте его видно не будет, но, помимо своей воли, пришлось слушать отголоски любовной баталии, прервавшиеся еще задыхающимся нежным голосом:

- Вы не раз говорили, что любите меня, Анри, и готовы для меня на все, что угодно…

- Приказывайте же мне, любовь моя! – ответил голос конюшего принца.

Поморщившись, Дидье натянул шляпу поглубже, и какое-то время ему удавалось не слушать, но прозвучавшие имена короля, королевы и кардинала привлекли его внимание, заставив насторожить уши. Речи герцогини, излагавшей любовнику подробности заговора, привели охотника в состояние крайнего возбуждения. Захлебываясь от охватившего его негодования, переходящего в ярость и презрение к негодяям, посягнувшим на короля и впутавшим в измену саму королеву, Дидье поймал себя на мысли, что если бы заговор касался только убийства кардинала, охватившие его чувства были бы куда спокойнее. Планы заговорщиков выдать королеву замуж за брата короля, если с его величеством что-либо случится, кроме подлинного омерзения, вызвали желание что-то предпринять немедленно. Что еще он мог, кроме как написать очередной донос, который неизвестно когда попадет в нужные руки, возможно, дав время мерзавцам осуществить задуманное? Попасть в Париж надеяться не приходилось: с тех пор как он появился в Сен-Жермене, у него не было ни единого дня отдыха, а самовольная отлучка свела бы на нет его пребывание у принца. Немного уняв бешено колотящееся сердце, охотник стал внимательно слушать дальше, стараясь как можно глубже вникнуть в чудовищный замысел. Поняв, что до назначенного времени остается еще несколько дней, потихоньку улизнул из-под окна, оставив любовников предаваться своим развлечениям. В его комнатушке уже никого не было, и, поспешно набросав несколько строк, кратко, но четко обрисовывавших подслушанное, Дидье незаметно подкинул записку в условленное место. Наведавшись днем, убедился, что донесение забрали.

Накануне назначенного дня его и еще пару охотников отправили в Фонтенбло, что являлось частью плана заговорщиков: под видом охоты появиться у кардинала и, затеяв ссору, под шумок убить хозяина дома. Проворочавшись всю ночь без какой-либо надежды незаметно улизнуть, поутру Дидье убедился, что его предупреждение услышано. Во Флери было полно охраны, и примчавшийся в дом спозаранку с собаками отряд дворян остался ни с чем. По возвращении в Сен-Жермен он услышал о раннем визите кардинала, буквально поднявшем принца Гастона с постели. Дальнейшие события ускользнули от внимания охотника, и лишь известие о женитьбе брата короля заставило думать, что были взяты все меры к невозможности повторения заговора. Арест графа Шале, кроме законного удовлетворения, других чувств не вызвал: поделом, ему, злоумышленнику! Насчет участи бывшей хозяйки Дидье и не сомневался – из воды сухой выйдет!

Женитьба принца Анжуйского, отныне ставшего Орлеанским, мало что изменила для обитателей Сен-Жермена, но принцесса быстро стала любима всеми, и преждевременную смерть молодой женщины после родов многие оплакивали совершенно искренне. Отправленный в Фонтенбло для подготовки новой охоты ставший по весне старшим ловчим Дидье был переполнен осуждением: не прошло и месяца со дня похорон, но нечаянная встреча на мелёнской дороге вышибла из головы все мысли, кроме как об Анне-Шарлотте, и при первой возможности охотник отправился в нечасто посещаемый им теперь знакомый бордель.

От Никакого, встреченного все тем же вопросом, и с прежним ответом: о Шарло никаких известий, Дидье прошел к своей блуднице, затеявший обстоятельный рассказ о своем, о девичьем. Чтобы доставить ей удовольствие, некоторое время делал вид, что слушает. Эти мечты не являлись для него секретом: скопив на приданое, вернуться домой и выйти замуж, но в этот раз речи девушки были особенно проникновенными, а мечты казались планами на ближайшее будущее, что и заставило охотника задержаться в ее комнатенке после плотских утех. У него создалось ощущение, что блудница кружит вокруг да около, толи, не решаясь что-то сказать, а то, примериваясь, как бы это ловчее преподнести. Парень дал ей возможность подобраться к самой сути. Наконец, опершись локтем на подушку и придвинувшись поближе, девушка решилась:
- Ты обещал хорошо заплатить за сведения о твоей молочной сестре, но, если я нечаянно ошиблась, ты все равно заплатишь, я ведь старалась?
Охотник молча сорвался с кровати и, схватив кошелек, вытряс добрую половину содержимого в молниеносно подставленные девичьи руки. Прижав деньги к груди, она удовлетворенно кивнула:
- Жди меня на углу Королевской площади, справа от Павильона Короля.
Опрометью проскочив меньше полулье и поджидая девушку, Дидье расположился в небольшом кабачке напротив. Завидев хрупкую фигурку, поспешил к ней, кинув хозяину монету для присмотра за лошадью. Указав глазами на угловой дом, девушка сделала знак следовать за ней и прошла к двери на лестницу для слуг. На стук открыла хорошенькая девица, чем-то похожая на спутницу Дидье, впустив вовнутрь. Приложив палец к губам, она взяла парня за руку и потянула в сторону главного входа в дом. Пробравшись за ней в переднюю, он увидел уходящую наверх широкую лестницу с большим женским портретом на стене, и, приглядевшись, узнал свою жену. Анна-Шарлотта была изображена не совсем такой, какой Дидье ее помнил, но это, несомненно, была она. Стиснув зубы, чтобы не издать ни звука, Дидье долго рассматривал портрет той, что была его женой. Решив, что он уже насмотрелся, служанка вытянула его обратно, к черному входу, и только тогда он решился спросить, кого же ему показали? Ответ: «Хозяйку дома миледи Анну Кларик, вдову графа Винтера» не просто обескуражил, казалось, он выбил из Дидье душу, оставив вместо нее огромную черную дыру с обожженными краями. Уставившись в одну точку остекленевшими глазами, охотник не мог произнести ни слова, а в памяти все мелькали картины их совместного с женой прошлого, теперь казавшегося нереальным, будто это происходило вовсе не с ними. Женщина с портрета выглядела чужой и откровенно далекой. Когда его вывели на улицу, охотник махнул рукой, и, слегка пошатываясь, побрел к кабачку, где оставил лошадь, не оглянувшись на свою спутницу. Блудница недоуменно пожала плечами: радоваться надо, что твоя молочная сестра достигла таких высот и теперь непременно пригодится, как же иначе, всем бы иметь такие связи! Удовлетворившись тем, что свои деньги она получила, а дальше не ее забота, девушка направилась в обратный путь через Сену, оставив потрясенного охотника наедине со своими мыслями.
Просидев всю ночь в кабачке, Дидье вернулся в Сен-Жермен. О том, что девушка в бордель так и не вернулась, он услышал еще очень не скоро. Много спустя ее обглоданный рыбами труп нашли в реке вниз по течению далеко от Парижа.