Страсти за кулисами

Глава 1. Ссора

Прячась от снега под остановкой, я растирала плечи руками и проклинала такси, которое задерживалось уже на три минуты. До конца репетиции оставалось всего полчаса, а я ещё даже не выехала с окраины.

И надо же было снегопаду начаться именно сегодня! Всю неделю синоптики ныли, что середина декабря больше похожа на март и что такая погода может продлиться до самого Нового года. Зато теперь Североозёрск напоминает деревню из мультика “Зима в Простоквашино”: машины толкаются в пробках, увязая колёсами в коричневом месиве, с неба валит так, что на расстоянии нескольких метров уже ничего не разглядишь.

Наконец подъехало такси, и я нырнула в него, усыпав заднее сиденье снегом. Добрых десять минут продержав руки над обогревателем (и стараясь не уснуть под бубнёж водителя, который хвастался, что он-де, дескать, уже давно сменил летнюю резину на зимнюю), я достала из кармана телефон, чтобы снова набрать Свете, и только сейчас заметила двадцать пропущенных от мамы. Десять — ночью, и ещё столько же сегодня утром.

Помедлив, я всё равно позвонила подруге.

***

Но даже зимняя резина не помогла водителю приехать вовремя. В итоге мы простояли в пробке битых сорок минут и, когда я, чертыхаясь, ворвалась в холл через парадные двери, охранник вытаращился на меня как на Йети.

— Я Анна Рогова, актриса… — запинаясь, начала объяснять я, как вдруг увидела Свету, спускающуюся по лестнице в другом конце холла. Я бросилась к ней.

— Он выбрал? Он выбрал, кто будет играть?! — Я схватила Свету за руку, как будто боялась, что она убежит.

Но по её взгляду я сразу поняла, что ещё не всё потеряно.

— Н-е-ет, — издевательски медленно протянула Света и фыркнула, сдув белый волос со лба. — Он просил передать, чтобы ты зашла к нему, когда приедешь. — Я видела, с каким трудом Свете дались эти слова. В каждом звуке сквозила зависть.

— Тогда встретимся в буфете, хорошо? — бросила я через плечо, уже поднимаясь по лестнице.

***

Здание состояло из множества дверей, лестниц и запутанных коридоров, но все они так или иначе вели к сердцу любого театра — зрительному залу. Когда я зашла туда, он был почти целиком погружен в темноту, и только на сцене, в свете софитов, сидел, поджав под себя ноги, мужчина.

Роман поднял голову и приветливо помахал мне, как будто я не опоздала на важную репетицию на целый час. “Он просто не хочет заранее пугать меня, — подумала я, шагая между зрительскими рядами. — Сейчас я подойду поближе, и он набросится на меня, как голодная собака на кость”

Поднявшись по лестнице, я остановилась в паре метров от Романа и на одном дыхании выпалила:

— Видишь ли, я попала в пробку, пока ехала сюда. И такси пришлось очень долго ждать…

Я лепетала нелепые отговорки, но Роман молчал, что-то сосредоточенно строча в блокноте. Когда я закончила, он повернулся ко мне и улыбнулся:

— Ты приехала, и это самое главное. Потому что у меня для тебя есть важная новость.

Роман не был похож на требовательного начальника — невысокого роста, в мешковатых штанах, свитере, будто купленном на ближайшей барахолке, и недельной щетиной, которая делала его (и без того сорокалетнего) ещё старше. В общем, он скорее производил впечатление художника-неудачника.

Но на репетициях Роман заставлял актёров читать свои монологи до тех пор, пока у них не пересохнет горло, постоянно цитировал Станиславского и терпеть не мог, если кто-то опаздывал хотя бы на минуту.

“Сейчас ты опоздаешь на репетицию, а через месяц заставишь зрителей сидеть и ждать, пока актриса соизволит выйти на сцену?” — спрашивал он, нахмурившись и напоминая смешного сердитого гнома. Только смеяться никому не хотелось.

Роман сотню раз ставил репетиции в выходные, заставляя актёров менять планы в последний момент. За это они его ненавидели, но жаловаться не смели: все знали, что Роман — лучший (и, вероятно, единственный) профессиональный режиссёр в такой дыре, как Североозёрск.

— Важная новость? — повторила я, мгновенно насторожившись. Но вместе с тревогой где-то в глубине души зародилось радостное предвкушение. Мне с большим трудом удалось скрыть свои эмоции.

— Да. — Роман отложил блокнот и карандаш и встал. Даже в полный рост он едва доставал мне до шеи. — Ты знаешь, что я уже очень долго выбираю девушку на роль Джульетты. Конечно, претенденток было много, но я искал лучшую. И решил, что лучше всего для этой роли подходишь ты.

Он сказал это просто, как будто речь шла о фильме, который все обсуждают. Но внутри меня всё будто перевернулось. Сердце подскочило и застыло у самого горла.

— Правда?! — наконец выпалила я и поспешила вытереть слёзы, которые предательски выступили на глазах.

— Эээ… ну, конечно, правда. — Роман улыбнулся. — Эй, детка, я же всего лишь взял тебя на главную роль, а не купил билет на медовый месяц на Мальдивах. Побереги слёзы для зрителей.

Я нервно хихикнула и обвела взглядом пустые зрительские ряды. “Сейчас пустые, — подумала я, и меня охватила такая гордость, что хотелось смеяться и плакать одновременно. — А через месяц я буду выступать на этой самой сцене и сотни зрителей будут смотреть на меня, и хлопать, и, возможно, кто-то бросит мне цветы…”

Я так живо представила себе эту картину, что не сразу вспомнила кое-о-чём. Точнее, кое-о-ком.

— А как же Света? Мне казалось, что у неё тоже неплохо получается.

Роман на секунду задумался.

— Неплохо, да… но “неплохо” — это её потолок, её максимум. Света владеет всеми техниками, у неё хорошо поставленная речь, но у неё нет изюминки. А у тебя есть.

Я снова прокрутила его слова в голове, как бы пробуя их на вкус. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. И мне… мне понравился их вкус.

Вкус таланта. Восхищения. Славы, в конце концов.

Роман снова сел и положил на колени блокнот.

— Первая репетиция — завтра в семь. Там же ты узнаешь, кого я выбрал на роль Ромео. Классный парень, тебе понравится. Ещё я сниму тебя со всех предновогодних спектаклей, чтобы ты смогла сосредоточиться на роли.