Стратегия Александра Невского

Эсхатологический миф о Тартарии

Средневековое мировосприятие являлось мировосприятием эсхатологическим. Происходящие текущие события в мире воспринимались через призму апокалиптики. Любое явление и любой прецедент должны были подтверждать апокалипсические пророчества. Тем более это относилось к событиям реально значимых масштабов. Эсхатологическая призма не могла не быть применена и к монгольским завоеваниям. Одним из проявлений такого эсхатологизма явилось выдвижение концепта Тартарии. Тартария фонетически соотносилась с татарами и нашла в дальнейшем преломление в этнониме «монголо-татары».

Само понятие «Тартария» связывалось с Тартаром – подземным царством, местом средоточия инфернальных сил. Эти силы должны были быть извергнуты из Ада и проявиться в мире в последние дни перед кончиной Мира.

О тартарах одним из первых в Европе писал современник нашествия монголов цистерцианский монах Альберик из Труа-Фонтен. Соответствующие сообщения давались им в «Хронике», описывающей событийную канву истории от Сотворения Мира и до 1241 года – вторжения монголов в Европу[1].

Тартарами называла вторгшихся в Закавказье монголов грузинская царица Русудан. Термин «тартары» использовался ею в послании к римскому папе Гонорию III.

Убежденным сторонником взгляда на монголов как инфернальную силу являлся французский король, активный участник крестовых походов Людовик IX (1214–1270). С ним, по версии Матвея Парижского, и было связано всеевропейское распространение термина «Тартария». Король ратовал за организацию крестового похода против монголов. Своей матери, Бланке Кастильской, он говорил, что либо мы загоним эти народы обратно в Тартар, либо они нас отправят на небеса[2]. Сходные представления разделял и император Священной Римской империи Фридрих II (1194–1250). Стоит ли удивляться, что принять помощь от «тартар» в борьбе против ислама европейцы в дальнейшем были морально не готовы.

Тартары, согласно описанию Матвея Парижского, клеймились как посланники самого сатаны. Их приход связывался с установлением мировой власти антихриста. Сам Матвей Парижский полагал, что приход антихриста состоится в 1250-м году, и нашествие монголов есть его предзнаменование[3]. В антихристианской сущности монгольского нашествия были убеждены многие представители европейской мысли – Роджер Бэкон, Данте Алигьери, Жак де Жуанвиль.

С Тартарией оказалось соединено также библейское пророчество о народах Гога и Магога[4]. Эти племена, по одной из распространенных версий, будто бы некогда были скованы цепями у ворот Ада. Но при приближении Апокалипсиса цепи должны пасть, и Гога с Магогой обрушатся на мир[5].

Существовала и версия о монголах, как одном из потерянных колен Израиля. Отсюда утверждалась тайная связь между монгольскими завоевателями и евреями. Такие обвинения служили в XIII веке мотивом для еврейских погромов.

[1] Connell C.W. Western Views of the Origin of the ‘Tartars’: An Example of the Influence of Myth in the Second Half of the Thirteenth Century // The Spiritual Expansion of Medieval Latin Christendom: The Asian Missions. L.-N.Y.: Routledge, 2016. Р. 106-107.

[2] Connell C.W. Western Views of the Origin of the ‘Tartars’: An Example of the Influence of Myth in the Second Half of the Thirteenth Century // The Spiritual Expansion of Medieval Latin Christendom: The Asian Missions. L. - N.Y.: Routledge, 2016. Р. 105.

[3] Westrem S.D. Against Gog and Magog // Text And Territory: Geographical Imagination in the European Middle Ages. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1998. Р. 59.

[4] Откровение Иоанна Богослова. 20:7

[5] Калуцков В.Н. Grattez le Russe et vous trouverez le Tartare, или О судьбе одной мифологической страны // Вестник Московского университета (Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация). 2018. № 1. С. 87—99; Connell C.W. Western Views of the Origin of the ‘Tartars’: An Example of the Influence of Myth in the Second Half of the Thirteenth Century // The Spiritual Expansion of Medieval Latin Christendom: The Asian Missions. L. - N.Y.: Routledge, 2016. Р. 115.